Главная: Библиотекa на портале «Воздушный замок».
Учетная веб-страница с аннотацией данного материала в Библиотеке

Gordon McVay
Nikolai Klyuev
Some biographical materials

   

Гордон Мак Вэй
Николай Клюев
Материалы к биографии

Whilst working in several Moscow and Leningrad literary archives in 1965–1968, I came across various letters and documents connected with the life of Nikolai Klyuev *. I copied out many of the letters I read, which are presumably unpublished, and am publishing them now in order to clarify certain aspects of Klyuev's life. This article does not pretend to be a coherent biography of the poet, but we believe that Klyuev's letters will be of great interest to students of his poetry.

We will quote first of all a brief autobiographical note written by Klyuev, and then cite various letters and other materials in chronological order.

In publishing these documents, I pursue no political ends, and trust that the various Soviet archives in which I worked are also in favour of the diffusion of accurate knowledge about Klyuev's life.

Nikolai Klyuev. A brief autobiography, handwritten. Written c. 1930. Complete text. IMLI (Institute of World Literature, Moscow), Fond 178, opis' 1, No. 10.

Родился 1887 г.

Родом я крестьянин с северного поморья. Отцы мои за древлее православие в книге Виноград Российский на веки поминаются. Знаю Русь – от Карелы и Пинеги до сапфирных гор Китайского Беловодья. Много на своем веку плакал и людей жалел. За книги свои молю ненавидящих меня не судить, а простить. Почитаю стихи мои только за сор мысленный – не в них суть моя... Тоскую в городе, вот уже целых три года, по заячьим тропам, по голубам вербам, по маминой чудотворной прялке.

Учился – в избе по огненным письмам Аввакума – Протопопа – по Роману Сладкопевцу – лета 1440-го.

Н. Клюев

Postcard from Klyuev, in St. Petersburg, to А.V. Shiryayevets* in Tashkent, March 11th 1913. Complete text. 1ЛШ, Fond 29, opis' 3, No. 25.

Дорогой Александр Васильевич – я получил Ваши письмо и бандероль. Мне очень радостны все Ваши слова и выводы и я всегда буду любить Вас как любил заочно по песням в народном журнале. Вы мне очень близки по духу и по устремлению к песне. Я сейчас уезжаю из Питера домой и из дому напишу Вам подробно. Адрес мой: Почтовое отд. Мариинское, Олонецкой губ. Вытегорского уезда. Николаю Клюеву. Не нужно, родной, кручиниться. Приветствую Вас лобзанием братским.

11 марта. 1913 г. Н. Клюев.

Copy (not the original) of two postcards from Klyuev to Sergei Alexandrovich Carin. Feb. 3 and June 3, 1913. IMLl, Fond 178, opis' 1, No. II.

(Почтовый штемпель: С. Петербург, 3. 2- 13)

Москва

Вторая Брестская улица, дом № 19, кв. 51. Сергею Александровичу Гарину

Дорогой Сергей Александрович,

Я пробуду до 10-го февраля в Петербурге, не потрудитесь ли Вы выслать мне карточки, что снимались мы вместе. Кланяюсь Вашей супруге.

Адрес: С. Петербург. Усачев переулок. Дом № 11, кв. № 1

Николаю Алексеевичу Клюеву.

(Почтовый штемпель: Мариинское. Олон. 3. 6. 13)

Г.Лубны. Полтавской губернии почтовый ящик № 11. Сергею Гарину

Дорогой Сергей Александрович, я страшно взволнован, тронут Вашим добрым письмом и приветом обожаемой Нины Михайловны, но воспользоваться Вашим приглашением приехать в Лубны к несчастью не могу, так как от нас проезд длителен и невероятно дорог, да и домашние условия у меня очень тяжелы... – Если в Москву меня и занесло, то это вероятно в последний раз. Я страшно мучусь душой о многом и многом и в постоянной борьбе с собой забываю о наружной жизни и о так называемых «условиях существования». Жизнь Вам и радость. Я очень Вас люблю и светло помню.

Н. Клюев

Leffer (copy, not the original) from Klyuev to S. A. Garin [1913/, Mil, Fond 178, opis l.No.ll.

Дорогой Сергей Александрович – я писал Вам из С.П.Б. открытку и просил прислать мне часть следуемых мне карточек, но ответ не получил. Теперь пишу еще и прошу ответить мне. Адрес мой до 15-20 мая – Мариинское почтовое отд. Олонецкой губ., Вытегорского уезда. После же этих чисел я уезжаю из своих мест надолго и тогда мой адрес: С. П. Б., Усачев переулок, дом 11, кв. 1, Ращеперину для Клюева. Будьте здоровы. Н. Клюев.

Низко кланяюсь Нине Михайловне и Н. А. Шахову.

Я живу по-прежнему, т. е. в бедности и одиночестве.

Copy (not the original) of a letter from Klyuev to Sergei Alexandrovich Carin. Undated, but presumably written by late 1913 as Klyuev refers to his mother as being alive. IMLl, Fond 178, opis' 1, No. 11.

Дорогой Сергей Александрович,

Меня вновь потянуло написать Вам, приветствовать Вас и дорогую Нину Михайловну, так как из всех московских знакомств только встреча с Вами и Ваше отношение ко мне глубоко тронули и запомнились в духе моем. Я очень стесняюсь говорить про себя людям, так как чаще всего они норовят залезть с сапогами в душу, но с Вами не боязно мне. Жизнь Вам и радость с поклоном низким!

В Москве я постараюсь не быть дольше, так как ни московская жизнь ни люди не соответствуют складу души моей тишиной безвестьем жувущей – на зеленой тихой земле под живым ветром, в светлой печали и чистом труде для насущного. Не хотелось бы мне говорить о том, «что по чужим углам горек белый хлеб, брага хмельная неразымчива», так как чаще всего разговор об этом становится похожим на жалобу, но все-таки тяжко мне, дорогой Сергей Александрович. Живу я в деревне о 8 дворах, имею старых-престарых отца и мать любящих «весь Белый свет»; то-то бы была радость, если бы на этом Белом свете был для них свой угол и их «Миколаюшка» не скитался бы на чужой стороне, а жил бы в своей избе и на своей земле, но все это дорогое, бесконечно родимое слопали тюрьма да нужда. Нестерпимо осознавать себя как поэта, 12 тысяч книг которого разошлись по России, знать, что твои нищие песни читают скучающие атласные дамы, а господа с вычищенными ногтями и с безукоризненными проборами пишут захлебывающиеся статьи в газетах «про Надсона и мужичков» и конечно им неинтересно, что у этого Надсона нет даже «своей избы», – т. е. того важного и жизненно необходимого, чем крепок и красен человек деревни. Хотел я с этой нуждой обратиться к Шахову, ведь эта просьба тяк свята и нетленна по жизненности своей. Потому что в земле только наше бессмертие и, в частности, бессмертие всякой жертвы и помощи человеку от человека исходящих. Это, я знаю, чувствует и Шахов. Но пишу сперва Вам, в простосердечной уверенности, что Вы найдете действенные, живые слова для просьбы обо мне к Шахову, а если найдете удобным, то прочитаете ему это письмо, – нужно 300-400 рублей, и я оживу, и уверяю, что заплачу людям за это песнями до сего времени невыраженными и быть может и неслыханными... Жадно, нетерпеливо жду ответа. Адрес: Мариинское.почт. отделение, Олонецкой губ., Вытегор-ского уезда, Николаю Клюеву. Жду карточки. Жизнь Вам и любовь. Н. Клюев.

Klyuev's postcard, sent in an envelope postmarked Мариинское Олон. 15. 11. 14, to A. V. Shiryayevets in Chardzhui. 1ML1, Fond 29, opis 3, No. 25.

On one side of the postcard is a photo-reproduction of Вытегорский Погост – two churches (one of them with very complex little domes), a river, a wooden fence, wooden huts.

On the other side of the photograph Klyuev has written:

Всмотрись милый хорошенько в этот погост, он много дает моей душе, еще лучше он внутри, а около половины марта на зорях – кажется сказкой. У нас давно зима, сутем-ки. Светло только около полудня, а-в два часа дня достаем огонь. Кланяется тебе мой отец, он читал тебя. Дорогой мой братик – я не забыл тебя, и постоянно ты у меня в сердце, но жизнь так строга что не позволяет многого и многое осуждает. Всё это время у меня не было слов к тебе. Когда придут слова, тогда напишу больше. Стихи я пишу очень редко – и по малу. Твоя матросская песня размашиста и ярка, но кряду видно, что море-океан не знаком тебе. Пиши свое – телеграфное или домашнее или бухарское. Брихничев и я хотели ехать по осени в Ташкент, но война помешала. Присылаю тебе вид одного из погостов Олонии. Не изъяснимым очарованием веет от этой двадцатичетырехглавой церкви времен Ивана Грозного. Фотография моего Петроградского знакомого и в продаже навряд ли есть.

Клюев

Letter from Klyuev to A. V. Shiryayevets. Undated, but possibly written c. November 19th 1914, as it follows the handwritten text of a poem + 19 ноября – 1913 года. (Хорошо в вечеру при лампадке) – saying that a year tomorrow his mother died. 1MLI, Fond 178, opis' 1, No. 1.

It is thus clear that Klyuev's mother died on November 19th 1913.

...Я каждый день хожу в рощу – сижу там у часовенки – а сосны столетние, в небо вершок, думаю о тебе: – какой ты горячий, да круглоголовый – и хочешь стать памятником в Жигулях...

Целую тебя в очи твои и в сердце твое – милое. Сегодня такая заря сизоперая смотрит на эти строки, а заяц под окном щиплет сено в стогу. О, матерь пустыня! рай душевный, рай мысленный! Как ненавистен и черен кажется весь так называемый Цивилизованный мир и что бы дал, какой бы крест, какую бы голгофу понес – чтобы Америка не надвигалась на сизоперую зарю, на часовню в бору, на зайца у стога, на избу-сказку...

Letters from Klyuev to Alexander Alexeevich Izmailov. 1915 and undated. IRLI (Institute of Russian Literature, Leningrad). Fond 115, opis' 3, ed. khr. 147.

Олонецк. г., Вытегорск. у., Мариинск.

Н. Клюев

Благодарю Вас, г. Измайлов (имени и отчества Ваших я не знаю), за добрые слова. – Они такие же, как и в 1907 году, когда Вы написали мне ответ на мое письмо к Вам. Считаю за великую честь иметь от Вас Ваши «Осени мертвой цветы запоздалые». Уверьтесь в этом.

Живу я в бедности и одиночестве в лесной деревушке, около пятисот верст от чугунки, еще дальше водой, не близко и от почтового отделения, и рад всякой книге, тем более Вашей, к тому же связанной с воспоминанием о моих песенных зачалах.

Низко Вам кланяюсь и благодарно благодарю.

Николай Клюев

Дорогой Александр Алексеевич,

Низко Вам кланяюсь и присылаю две песни. Они написаны для деревни, но шлю их Вам. Если приглянутся, то пусть Бир. Вед- печатают, по 50 коп. за строчку, так как везде, где я печатаюсь, мне плотят не меньше.

Будьте милостивы, пришлите мне вырезки с моими первыми к Вам стихами – их всего четыре, из которых одно, «В родном углу», я получил при Вашем ко мне письме. О пятом же стихотворении, «Ночь на Висле», посланном вместе с упомянутыми четырьмя, я никаких сведений не имею. Если оно забраковано, то мне необходимо знать это, чтобы при наличности свободного стихотворения не огорчать отказом любимые журналы.

Жизнь Вам невольно идущая,

Николай Клюев. Февраль – 1915 г.

*

Дорогой Александр Алексеевич, благодарю Вас за добрый совет о предполагаемой книге моих военных песен. Я обрадован Вашей похвалой песни «Кабы я не Акулиною была».

Еще до выступления моего в печати Вы написали мне о моих песнях следующее: «Все это настоящая лирика, земная, свежая, национальная, сильная», и я верю Вам, как отцу родному. Вы и В.С. Миролюбов говорите о моих песнях одинаково, почитай что одними и теми же словами. Дай Вам Бог здоровья и отгони от Вас Господь Духа уныния и холодности. Окромя прилагаемой «Мирской думы» Вам послал «Поминный причит», сверху его я упустил поставить «Из песен о войне».

Деньги – 51 руб. 80 коп. – я получил, за что премного благодарю.

Жизнь Вам и крепость!

Остаюсь известный Вам Николай Клюев.

«Речную сказку» посылаю для Огонька, быть может по-годится.

Дорогой Александр Алексеевич,

Извините, что долго не отвечал на Ваше письмо, где Вы упоминаете о моем портрете.

Не отвечал я потому, что был в отлучке в другом уезде по сплаву лесных материалов, а теперь сенокос – все недосуг, да к тому же я один и по избяным и по протчим делам, а портретов у меня нет. Приеду в Петроград в сентябре, снимусь и почту за удовольствие преподнести Вам свой портрет – за великую честь считаю иметь в свою очередь и Ваш. Я писал в контору Бирж. Вед. чтобы мне выслали деньги за стихи: «Мирская дума», «Кабы я не Акулиною была», «Помин-ный причит», «Речная сказка», «Слезный плат» и «Рыжее жнивье», но оттуда ни слуху, ни духу, а деньги мне нужны – они и дадут мне возможность съездить в Питер – на эту получку вся моя и надежда.

Мне стыдно Вас беспокоить, но и на этот раз будьте добры посодействовать высылке мне за упомянутые стихи по 50 к. за строчку. Страшно бы хотелось повидаться с Вами.

Известный Вам Николай Клюев.

Мариинск, Олонецкой губ., Вытегорского уезда.

Присылаю Вам песни под тальянку, быть может, они представляют некоторый интерес.

*

Дорогой Александр Алексеевич! Я давно послал Вам письмо со стихами «Гей, отзовитесь, курганы» и «Рыжее жнивье» – погодились ли они для газеты? Посылаю Вам еще песню, бу-де годится, то побеспокою Вас просьбой выслать мне деньги. Мука у нас 20 руб. куль, пшено 15 коп. фунт, не знаю, как перебьемся этот год. Будьте добры и милостивы, не задержите денег за стихи. Адрес старый. Низко Вам кланяюсь.

Николай Клюев

Дорогой Александр Алексеевич, благодарю Вас за извещение о моих стихах последнего присыла. Стихот(ворений) было два – одно «Как у кустышка», и другое про солдатку, как Вы сообщаете, похеренное цензурой. Значит ли это, что первое стихотворение «Как у кустышка» принято Вами для Бир. Вед.? Присылаю Вам еще два стихот(ворения) – одно из них как будто и не военное, но навеяно оно переживаемым временем. Никакого Вашего письма с предложением писать о себе я не получал. Почтовое отд(еление) от меня далеко, письма идут через волостное правление, а там много всякого любопытствующего начальства, у которого я на дурном счету, – так что Ваше письмо, верно, попало Попу или Уряднику, а не то и самому Становому. Но уже и то, что Вы написали обо мне в Биржевых – прибавило мне врагов из лиро-эпических и разных протчих столичных поэтов. Так что не лучше ли быть подальше от греха.

Низко Вам кланяюсь и извиняюсь за беспокойство.

Николай Клюев

*

Дорогой Александр Алексеевич, беспокою Вас вновь своим письмом с приложением «Поминного причита», который очень желательно мне пропечатать, и за который больно, если он окажется негодным для Бирж. Ведомостей.

Усердно прошу Вас посоветовать мне о следующем: стоит ли издавать мне мои песни о теперешних событиях отдельной книжкой и если стоит, то не укажете ли Вы мне подходящего издателя, т. е. такого, который бы мне заплатил за книгу и взял бы на себя корректуру.

Кроме настоящего письма я послал Вам два предварительных со стихами: «Гей, отзовитесь, курганы», «Рыжее жнивье» и «Кабы я не Акулиною была».

С искр(енним) уваж(ением) Николай Клюев.

Мариинск, Олонецкой губ., Вытегорского уезда.

Ои April 24tU 1915 Sergei Esenin first wrote to Klyuev, and Klyuev eagerly sent several letters to Esenin (who was then in the village of Kon-stantinovo) during the summer of that year.

Klyuev wrote to Esenin:

Я холодею от воспоминания о тех унижениях и покровительственных ласках, которые я вынес от собачьей публики. У меня накопилось около двухсот газетных и журнальных вырезок о моем творчестве, которые в свое время послужат документами, вещественным доказательством того барско-интеллигентского напыщенного и презрительного взгляда начистое слово, и еще того, что Салтычихин и Аракчеевский дух до сих пор не вывелся даже среди лучших из так называемого русского общества. Я помню, как жена Городецкого в одном собрании, где на все лады хвалили меня, выждав затишье в разговоре, вздохнула, закатила глаза и потом изрекла: «Да, хорошо быть крестьянином». Подумай, товарищ, не заключается ли в этой фразе все, что мы с тобой должны возненавидеть и чем обижаться кровно! Видите ли – не важен дух твой, бессмертное в тебе, а интересно лишь то, что ты, холуй и хам – смердяков, заговорил членораздельно.

The two peasant poets first met in person when Esenin returned to Petrograd at about the end of September 1915. Klyuev sought to dominate his "younger brother", and exerted enormous influence on Esenin during the following few months. On October 21st 1915 the writer Boris Lazarevski noted in his diary:

...Вечером пошел я в «Ежемесячный Журнал» – Думал что проскучаю, а вышло интересно... Я вообще не любящий стихов, кроме Лермонтова и Шевченка поэтов почти не чтущий вдруг услыхал двух поэтов – да каких!

Великорусский Шевченко этот Николай Клюев...3

If is clear that Klyuev and Esenin, however different in upbringing and temperament, posed with great success as true Russian "peasants" in literary Petrograd at this time. They both left inscriptions, for instance, in the album of the translator and bibliographer E. E. Eidler, on October 6th 1915. (GLM, OF 4173). Klyuev wrote:

Автограф Гейне, трубка Пушкина, вторая часть мертвой души и (неразб.) моя бренная подпись! – Приходится верить в чудеса и в наш век железа и лжи.

На память и жизнь бесконечную дарю малое за большое Федору Федоровичу.

Николай Клюев

6 октября 1915 года.

On the next side of this album Esenin wrote out:
Перо не быльница
Но в нем есть звон.
Служи, чернильница,
Лесной канон.

О мати вечная,
Святой покров!
Любовь заречная –
Без слов.

Сергей Есенин.

6 октября 1915 г.

В поминание Федору Федоровичу Фидлеру.

Much could be written about the relationship between Klyuev and Esenin – for instance, its literary and political aspects – but one should also speak openly of the moral effect of Klyuev on Esenin, and Klyuev's evident homosexual feeling for Esenin. Vladimir Chernyavski, a friend of Esenin in 1915–1916, speaks candidly about this in his unpublished memoirs. Chernyavski writes:

«Он [Клюев] совсем подчинил нашего Сергуньку [Есенина]: поясок ему завязывает, волосы гладит, следит глазами» (моя записка 1 дек. 15).

...В записи моей от 23 дек. 1915 г. звучит сожаление, что нельзя отвести Есенина от Клюева... «К Клюеву нет у меня по-прежнему симпатии и в нытье его нет веры; ничего он не «нашел», ворожит, хитрит, не любя никого, кроме, пожалуй, Сергуньки, которого так хочется избавить от этого духовного главенства. Ощущение явственное: подлинный цветок и столько бесов, городских и иных,– вокруг».4

Chemyavski continues in a lightly crossed out part of his memoirs:

...Ни одной минуты я не думал, что эротическое отношение к нему [Есенину] Клюева, в смысле внешнего его проявления, могло встретить в Сергее что-либо кроме резкого отпора, когда духовная нежность и благостная ласковость перешли в плоскость физиологии.

С совершенно искренним и здоровым отвращением говорил об этом Сергей, не скрывая, что ему пришлось физически уклоняться от настойчивых притязаний 'Николая' и припугнуть его большим скандалом и разрывом, невыгодным для их поэтического дела.

Особенно его возмущало, что к нему 'смеет лезть' этот 'больной', который 'дома все возится с мазями, банками и рецептами' и глотает нивесть от чего лекарства. Говорил он /Есенин/, что Клюев, приходя из гостей, где пил со смирением только голый кипяток, докусывая сухариками, громко объявлял, что проголодался и просил сестру подать ему поскорее «ветчины, да чаю».

По возвращении из первой поездки в Москву, Сергей рассказывал, как Клюев ревновал его к женщине, с которой у него был первый – городской – роман. 'Как только я за шапку, он – на пол, посреди номера, сидит и воет во весь голос по-бабьи: не ходи, не смей к ней ходить!'...

...Повторяю, однако, что в иной, – более глубокой,– сфере сознания Сергей умел относиться к Клюеву по-другому...5

From about early October 1915 until February 1916 Esenin and Klyuev seem to have been virtually inseparable. When the time came for Esenin to be called up for military service, Klyuev still hovered around in Tsarskoye Selo. On February 27th 1916 Klyuev wrote out a joint application on behalf of himself and Esenin for financial aid.'

Esenin was undoubtedly grateful for Klyuev's friendship. In an unpublished inscription to Klyuev beneath a photograph of himself, Esenin wrote on March 30th 1916:

Дорогой мой Коля! На долгие годы
унесу любовь твою. Я знаю
что этот лик заставит
меня плакать (как плачут
на цветы) через много лет.
Но эта тоска будет не
о минувшей юности, а
по любви твоей которая
будет мне как старый друг.

твой Сережа 1916 г.

30 марта. Пт.

At IRLI (Leningrad), f. 256, op. 1, ed. khr. 114, in the archive of A. M. Remizov, there are 2 letters by Klyuev:

(10. IX. 1915)

Извините за беспокойство, но мне очень бы хотелось показать Вам досюльный рукописный требник. Я приехал на малое время и никого знающего старое письмо не знаю.

Адрес: Фонтанка 149-9, телефон 609-81.

Николай Клюев

*

Алексей Михайлович, Бога ради высылайте не медля свидетельство Карпинского. Берут.

Н. Клюев.

Several of Klyuev's letters are addressed to the publisher Mikhail Vasil'evich Aver'yanov. One is perhaps postmarked 26.7.16. IRLI, f. 428, op. 1, No. 49.

Любезный Михаил Васильевич, я в настоящее время дома, прошу прощения, что не зашел к Вам решить об издании моих сочинений, но это не по нежеланию, а по невозможности: я был у Сережи в Рязанской губернии, и оттуда проехал прямо домой. Мое последнее Вам слово о первом томе моих стихов следующее: за три тысячи экземпляров, на одно издание, 500 рублей, ни на что другое я не согласен. В случае Вашего нежелания на это – сообщите мне – сколько я Вам должен за взятые у Вас Мирские думы? И я не медля Вам вышлю деньги.

Мир Вам и здравие!       Н. Клюев

Адрес: Мариинское почтовое отд. Олонецкой губернии, Вытегорского уезда.

Klyuev sent a brief postcard, written in the old orthography, to A.V. Shiryayevets. This postcard seems to be postmarked 21. 11. 16, and was sent from Armavir to Tashkent. 1MLI, Fond 29, opis' 3, No. 25.

Голубь мой

Я на Кавказе.

Спасибо за Запевку.8

Может доеду до тебя.

Клюев.

Esenin signed a photograph of himself on December 28th 1916, and made the following inscription to Klyuev. Manuscript Department of the State Saltykov-Shdtedrin Public Library, Leningrad. F. 474, Album 1, which belonged to P. Medvedev.

Дорогому Коле, на память многую за дни наши светлые

Сергей Есенин

лето 1916

28 декабрь.9

Postcard from Klyuev to Alexander Shiryayevets. Sent from Petrograd to Tashkent, 4. 5. 17. IMLl, Fond 29, opis 3, No. 25.

Милый Шура, получил твою открытку. Верен тебе по прежнему и люблю бесконечно. Умоляю не завидовать нашему положению в Петрограде. Кроме презрения или высокомерной милости мы ничего не видим от братьев образованных писателей и иже с ними.10 Христос с тобой милый

Клюев.    

Later in 1917 Klyuev sought to publish his book Pesnoslov (Vol. 1) with the publisher M.V. Aver'yanov. In one letter, perhaps sent on August 29th 1917, Klyuev mapped out the title page of Pesnoslov (первый), and referred to his financial hardship and ill-health. (IRLI, f. 428, op. 1, No. 49):

(Почтовый штемпель:
29. 8. 17).                  

Николай Клюев
 
Песнослов
 
(первый)

Изд. М. В. Аверьянов
Петроград, Фонтанка, 38
    (На лицевой стороне
письма, а на обороте –
само письмо):

Я уже писал Вам, дорогой Михаил Васильевич, чтобы Вы выслали мне следуемые 500 руб. – ведь квитанцию отправления можно подшить к нашему договору, как документ. Сам я приехать не могу, по нужде моей и по нездоровью. Я так устраивал свои дела, что полученные от Вас деньги все израсходованы – осталась надежда на сентябрьские пятьсот – вот о них-то к Вам мое слезное прошение – не заставьте голодать – у нас ничего нет съестного – сахарный песок 5 рублей фунт, керосин 90 коп. фунт и т. д. Еще я Вас просил задержать на некоторое время издание, так как я почти уже приготовил его в еще раз подчищенном виде и немедля высылаю его Вам. Вышлите мне список непонятных по-Вашему слов для приложения к книге.

Мир Вам.  H. Клюев 

Fair copies (i. е. without crossings-out) of the poems of Pesnoslov may be seen in Klyuev's handwriting, IRLI, f. 428, op. 1, No. 136. On the cover Klyuev has entitled the poems Ковчежец первый and Ковчежец второй.

Perhaps on October 3rd 1917, Klyuev sent Aver'yanov Volume 1 of Песнослов in its final form, and asked that the artist who designed the cover should bear in mind the word «Песнослов». Klyuev wrote in this letter to Aver'yanov (IRLI, f. 428, op. 1, No. 49).

(Мариинское почтовое отделение,
Олонецкой губ.,
Вытегорского уезда, 3. 10. 17)

Мир Вам и крепость, возлюбленный Михаил Васильевич!

Присылаю Вам «Песнослов» в окончательном виде и буду ждать издания в радости, с уверенностью во внешности его соответствующей содержанию. Особенно тревожит меня обложка, которую Вы, как говорили, собираетесь заказать художнику. При заказе нельзя ли обратить внимание художника на название книги – в нем вся душа книги, весь рисунок ее.

Если художник будет руководствоваться словом «Песнослов», то не ошибется в выражении лица – обложки.

Моя новая книга подвигается вперед успешно, но ответственное, страшное время обязывает меня относиться к своему писанию со всей жестокостью. Но к осени 1918 г. она будет готова, по крайней мере по количеству оговоренных с Вами стихов (100).

Жду декабрьских 500 руб. Живу я в большом сиротстве, в неугасимой душевной муке, в воздыханиях и молитвах о мире всего Мира, об упокоении всех убиенных, в том числе об одном известном Вам младенце, жизнь которого и торжество так дороги и насущны мне. Но чего не сделает человек, когда покинет его Ангел? Верую, что младенцы, пожранные Железом, будут в Царстве и наследуют Жизнь вечную. Это меня утешает, хоть и плачет Золотая Рязань... Не забываю Вам напомнить, что на обложке Песнослова можно поставить: «Книга первая», но никак «тетрадь первая». Мне кажется, что лучше всего напечатать это на корешке: Николай Клюев. Песнослов 1-й, или книга первая.

Покорнейше прошу сообщить о получении рукописи; в ней прибавлено штук десять не вошедших в первые издания стихотворений.

Остаюсь искренне Ваш

Н. Клюев.

Eventually, perhaps in a letter postmarked 16. 8. 18 (i. e. August 16th 1918), Klyuev wrote from Petrograd to Aver'yanov cancelling his contract with Aver'yanov for the publication of his works, as the комиссариат народного просвещения was now going to publish them and spread them among the people. Klyuev wrote as follows (IRLI, f. 428, op. 1, No. 49):

(Петроград, 16. 8. 18)

Имея заявление от Комиссариата Народного Просвещения об издании им моих сочинений в целях широкого распространения в народе, ставлю Вас в известность, дорогой Михаил Васильевич, что договор Ваш со мной, как совершенный вопреки закону и не выполненный Вами по пункту, предусматривающему срок выхода издания, считается отныне недействительным.

Полученные от Вас деньги сим обязуюсь выплатить. Николай Клюев

Офицерская 57, кв. 21. А. А. Блоку для Н. К.11

There are 2 more letters from Klyuev to Aver'yanov (IRLI, f. 428, op. 1, No. 49):

(Без даты)

Дорогой Михаил Васильевич, мне предлагают две тысячи рублей за мои четыре книги, с тем, чтобы я продал их в неограниченное пользование на десять лет, но мне тяжело расстаться с Вами, – потому прошу Вас – сообщить мне письмом – приемлемы ли Вам такие же условия – чему я буду весьма рад, иначе же я, по нужде, должен буду отдать книги в другие руки.

Н. Клюев.

Очень прошу не задержать ответом. Фонтанка 149-9 тел. 609-81

*

(Без даты)

Возлюбленный Михаил Васильевич!

В первых строках моего письма низко Вам кланяюсь и желаю от Господа Бога здравия и в делах Ваших скорого и счастливого успеха. Извещаю Вас через сие мое малое руко-писанье, что я по милости Божией жив и здоров, чего и Вам от всей моей души желаю. Еше прошу Вас, возлюбленный, книжку мою печатать повременить, так как я готовлю ее в новом, раньше непредвиденном, виде и вышлю посылкой вскорости. А печатать ее необходимо одним томом, так как, располагая стихи погуще (по Вашему желанию), я вижу, что в двух книжках они будут иметь жидкое и жалкое подобие. Я живу по-старому, т. е. в бедности и одиночестве, и беспокою Вас просьбой отложить для меня следуемые пятьсот рублей между августом и сентябрем- Остаюсь Ваш молитвенник и сын

Николай Клюев

Мариинское почт. отд. Олон. губ.

There is a postcard sent by Klyuev in Yytegra to N. N. Win in Simbirsk. The postmark is blurred, but may be 6. 5. 20 – at all events, after the Revolution. IRLI, 385121.

Я, грешный человек, не отказался бы от мальчишки коричневотелого и с глазами ребят-дикарей. Но я сейчас болен и думаю о том когда вы возьмете на себя труд выслать мне пшена. Красноармейцы могут посылать беспрепятственно. Умоляю Вас об этом, [неразб.] ... мне бы хотелось, чтобы Вы хотя немножко любили меня. Это так редко теперь бывает, а между тем необходимо для души.

Приветствую Вас поцелуем крепким.

Н. Клюев.

Alongside this postcard there is the handwritten draft of a telegram, dated 7/5 (i. e. May 7th) and addressed to Ильин. Симбирск. Малая Казанская 26. The text is in the new orthography, and is as follows (IRLI, f. 385121):

Умоляем прислать посылку пшеничных сухарей пшена Вытегра Клюеву

Клюев.

In the album of A.V. Shiryayevets Klyuev wrote in red ink in October 1923 (IMLI, Fond 29, opis' 2, No. 59):

Брат Александр – мир тебе и любовь!

As the 1920s advanced, Klyuev came under increasing attack for his "reactionary" and "kulak-type" poetry. We have already quoted above (pp. 185-6) the brief autobiography he wrote in perhaps about 1930 – in this autobiography Klyuev asks forgiveness of those who "hate" him. On an identical sheet of paper to that on which he wrote this brief autobiography, Klyuev made a list of his works. (IMLI, Fond 178, opis' 1, No. 10):

Родился 1887 г.

Из поэмы

Мать Суббота.

Братья, Субботе земли
Всякий любезно внемли –
Лишь на груди избяной
Вы обретете покой!

Николай Клюев.

Мои книги:
Сосен перезвон ..........1
Братские песни  .........2
Лесные были     ..........3
Мирские думы   ..........4
Неувядаемый цвет  ........5
Четвертый Рим ..........6
Мать Суббота    ..........7
Медный Кит  ..........8
Песнослов первый .........9
Песнослов второй .........10
Плач о Сергее Есенине .......11
Львиный хлеб ..........12
Поэмы:
Деревня .....1
Заозерье .....2
Изба и поле .....

Избранные стихи.

In January 1932 Klyuev, virtually an outcast from the literary community, applied to the All-Russian Union of Soviet Writers asking for help. Klyuev wrote (IMLI, Fond 178, opis' 1, No. 12):

Во Всероссийский Союз советских писателей

Поэта Николая

Клюева

Заявление

По крайней нужде и тяжелой болезни прошу Союз о вспомоществовании в размере ста рублей

Н. Клюев
1932 г.

On this sheet of paper one can see I. Evdokimov's laconic resolution, dated 13. 1. 1932:

Месяц назад выдано уже. При решении выдава[ли?] в последний раз.

Отказать. 13/1. 32.

We know nothing about Klyuev s last years, which were spent in exile. Probably he suffered from ill health as well as from the fact that he could no longer publish his works.

He died, it seems, in 1937. Usually it is said that he died of a heart attack during a train journey; others claim that he was shot.

Only in recent years has it been officially admitted in the Soviet Union that he was a major poet, despite his idiosyncratic ideology.

Gordon McVAY
University College of North Wales
Bangor, 1968

A reference on the author; Справка об авторе

Reference. McVay, Gordon – Professor of Russian Literature in University of Bristol. Author of books:

“Esenin: A Life”, Ann Arbor, Mich.: Ardis, 1976. 352 p., [31] leaves of plates: ill.;

“Isadora and Esenin”, Ann Arbor: Ardis; London: Macmillan, 1980, 335 p.;

“A history of Russian poetry”. Bristol: Evelyn; New York; Oxford: Oxford University Press, 1991, ix, 354 p.;

“Chekhov's 'Three Sisters'”, London: Bristol Classical Press, 1995, xviii, 129 p.;

essays on Esenin, Mariengof, Chekhov and his “The Seagull”, “The Cherry Orchard”;

numerous articles on Russian literature and theatre.

Editor and translator of “Anton Chekhov: A Life in Letters”, 1994.

Примечания

* My main aim was to collect materials for a thesis on the life and works of Sergei Esenin (1875–1925), but Klyuev was naturally of great interest to me, for Klyuev's poetry strongly influenced the young Esenin, and their complex personal ralationship lasted fron 1915 until Esenin's death in December 1925.

* А. V. Shiryayevets (1887-1924) was a peasant poet, born on the Volga but for a long time employed in Turkestan. Klyuev adopted a paternal/ fraternal attitude towards his fellow peasant-poet.

1. See Sergei Esenin, Sobraniye sodtinenii v pyati tomakh, M. 1962, Vol. 5, pp. 114, 318. The originals of Esenin's letters to Klyuev may be seen in IRLI, R. 1, op. 7, No. 6. Extracts from Klyuev's letters to Esenin are published in E. Naumov, Sergei Esenin. ZUizn' i tvorchestvo, L. 1960, pp.

2. From ESENIN i russkaya poeziya, Leningrad 1967, p. 191 (in V.A. Vdovin's essay, "Esenin i literaturno-khudozhestvennoye obshchestvo 'Strada'"). According to V.A. Vdovin, Klyuev's letter is in TSGALI SSSR, fond S. A. Esenina (f. 190), opis' 1, No. 110.

3. From the diary of Boris Lazarevski. IRLI, Fond No. 145, No. 10. Entry of October 21st 1915.

Lazarevski continued (ibid.):

«Затем выступил его товарищ Сергей Есенин... В четверть часа эти два (неразб.) научили меня русский народ уважать и главное (?) понимать то, что я не понимал прежде – музыку слов народных и му́ку русского народа – малоземельного (?), водкой столетия отравляемого».

4. Vl. Chemyavski, Memoirs written in 1926. GLM (State Literary Museum), N-v 10/1-2, pp. 21-22. The extracts quoted above are crossed out in Chernyavski's manuscript memoirs, but one feels that this scarcely invalidates their accuracy.

5. Vl. Chemyavski, GLM memoirs, N-v 10/1-2, pp. 22-23.

6. See the documents published in the journal Russkaya literatura, L. 1966, No. 2, pp. 209-212. See also the introductory article of Boris Filipoff. The originals of these documents were shown to me in IRLI, Leningrad.

7. IMLI, Fond 32, opis' 6, No 16. Photocopy.

8. An allusion to Alexander Shiryayevets' book of verse, Zapevka, published in Tashkent in 1916. This book included a poem dedicated to N. Klyuev (ibid., p. 5).

9. Published in V.A. Vdovin's "Sergei Esenin na voennoi sluzhbe", Nauchnye doklady vysshei skkoly. Filologicheskiye nauki, M. 1964, No. 1, p. 149.

10. Cf. Zinaida Gippius' diary-entry of February 22nd 1917, in 3. Гиппиус, «Синяя книга». Петербургский дневник. 1914-1918. (Белград, 1929 г., стр. 71): «...Особенно же противен был, вне программы, неожиданно прочтенный патриото-русопятский 'псалом' Клюева. Клюев – поэт в армяке (не без таланта), давно путавшийся с Блоком, потом валандавшийся даже в кабаре 'Бродячей Собаки' (там он ходил в пиджачной паре), но с войны особенно вверзившийся в 'пейзанизм'. Жирная, лоснящаяся физиономия. Рот круглый, трубкой. Хлыст. За ним ходит 'архангел' в валенках.

Бедная Россия. Да опомнись же!»
Presumably the “archangel” was Esenin.

11. In one of his notebooks Blok mentions that Klyuev spent the night of August 10th-llth 1918 at Blok's (see Alexander Blok, Записные книжки 1901–1920, M. 1965, стр. 420).

In an undated letter to a professor, perhaps in the 1920s, Klyuev asked that the professor should «дать заработок очень хорошо грамотному и отчаянно нуждающемуся юноше». In this letter Klyuev gave as his own address: ул. Герцена 45, кв. 8. (State Saltykov-Shchedrin Public Library, Leningrad, Manuscript Department, Archive of К.K. Vladimirov,  f. 150, ed. khr. No. 536).

Источник файла: Н. Клюев. Сочинения: В 2-х т. – Германия: A. Neimanis Buchvertrieb und Verlag, 1969. – Т. 1. С. 183-206.


Обсудить

Веб-страница создана М.Н. Белгородским 2 февраля 2012 г.
и последний раз обновлена 5 марта 2012 г.
This web-page was created by M.N. Belgorodskiy on February 2, 2012
and last updated on March 5, 2012.

Рейтинг@Mail.ru Ramblers Top100






































.