Скифопедия

барды

По-англ. bards

– представители литературно-музыкального жанра бардовской песни, получившего развитие в СССР в начале 1960-х и в последующие десятилетия.

Текст статьи

1.

2.

3.
Галерея
Использованные источники
Локальные ссылки
Внешние ссылки
Библиография

.

Другие произведения

О нем/й
Цитаты
Литературное приложение

Подразделяются на «полных» бардов и бардов-композиторов. «Учитывая, что слово “бард” заимствовано из средневековой культуры, с которой у нас связано представление о высоком художественном качестве ее образцов, бардовской следует называть только такую песню, где текст обладает достаточно высоким поэтическим уровнем. Бард – это прежде всего талантливый поэт. За остальными авторскими песнями, в которых слово не достигает требуемой планки, можно оставить, за отсутствием другого, определение самодеятельные (хотя правильнее было бы – любительские). Песни Высоцкого или Окуджавы вряд ли у кого повернется язык назвать самодеятельными – конечно, это были настоящие барды» (Из предисловия к сборнику «Пока Земля еще верится»]).

Бардовская песня стала художественным явлением, образовавшим самый мощный за советское время эгрегор «Материк Бардиана». Этому эгрегору принадлежит решающая роль в крушении Третьего Жругра . Да, безусловно, сыграли свою роль и самоотверженность человекоорудий демо-жругрита, и инициированная Стэбингом «холодная», информационная война США против СССР, проводившаяся последовательно и неуклонно. Однако, ни жругрит, ни амер. уицраор не имели бы успеха, не будь Третий Жругр предварительно ослаблен воздействием Материка Бардианы.

Ведь уицраор питается шавва – психоизлучениями, связанными с чувствами «гос. комплекса», а эти чувства, чтобы выделять шавва, должны быть искренними, не суррогатными, должны порождаться соответствующей национальной идеей. Вот почему главный герой оруэлловского «1984» был умерщвлен лишь после того, как его заставили искренне полюбить Большого Брата. До войны, в 1930-х, нац. идея в Сов. Союзе наличествовала. Ленинская и сталинская пропаганда внедряли в сознание населения виртуальную картину сов. действительности: «– Варево идей варим. / Курево похвал курим. / … / – Мозги уже вспаханы! / – Сердца – распахнуты! / – Идеи – ввихнуты!» (3.1: 57). Так нищее и терроризируемое население уверовало в миф о том, что «жить стало лучше, жить стало веселее», в сказку о построенном социализме: «Град блестит от яств, / Мир весь озаря, / Счастья и надежд / Полн» (3.1: 82). Защита завоеваний от внешних и внутр. врагов плюс строительство еще более райского коммунизма как раз и стали нац. идеей, отлично кормившей Жругра.

Сов. люди верили пропаганде, ибо не видели и не знали другой жизни, представлявшейся им, согласно внушению, капиталистическим адом. А железный занавес имел не только физическую, но и информационную непроницаемость: «Рай наш оградим / От других держав, / Бодро оцепив / Круг» (3.1: 56). Вплоть до перестройки частным лицам было запрещено иметь средства малой репрографии, что исключало какое-либо значимое тиражирование неофициальных текстов. Немногие «странники ночи» до «оттепели» могли распространять самиздат только в рукописях и машинописях, а малоэффективность такой «техники» еще не могла быть компенсирована массовостью – благодаря системе тотального доносительства (об этом свидетельствует и судьба самого Духовидца). Первая брешь в железном занавесе была пробита в конце войны, когда сов. солдат вошел в Европу и увидел ее жизнь собств. глазами. Вернувшись, он попытался было поведать об увиденном, но ему быстро укоротили язык, начав сажать за подобную болтовню. Однако, кое-что уже просочилось и мало-помалу продолжало, хотя бы в семейных рамках, просачиваться, снижая эффективность пропаганды.

Еще до войны в царстве Третьего Жругра имелись магнитофоны (правда, громоздкие, ламповые), но лишь в распоряжении «органов», для тайной записи бесед людей, находившихся в разработке и «прослушке». В массовое производство магнитозаписывающую технику благоразумно не пускали, и в продажу первые магнитофоны поступили лишь при Хрущеве, на рубеже 1950-х – 1960-х. Это стимулировало выход бардовской песни из периода утробного развития. Примечательно, что старшие барды (Анчаров, Галич, Окуджава) выдвинулись из числа повидавших иное фронтовиков. Началось победное шествие «магнитиздата», неподцензурных текстов и песен, которое невозможно было проконтролировать, остановить, замедлить. Записи тиражировались быстро, переписываясь с магнитофона на магнитофон, и пределом становилась лишь полная неразборчивость копий десятого-двадцатого порядка. Но бардовские концерты, проводившиеся на частных квартирах, а позже уже и в общественных местах, поставляли все новые и новые «матрицы». Эффективность «магнитиздата» на порядки превосходила бумажный самиздат, хотя последний стал более массовым и частично взял на вооружение более быстрые способы тиражирования – фотокопирование, а затем и тайное ксерокопирование на гос. технике.

Если поначалу основными слушателями этих песен были интеллигенты (к примеру, песни Н. Матвеевой или Окуджавы требовали определенной поэтич. культуры воспринимающей аудитории), то такие авторы, как Визбор и Городницкий, прибавили к аудитории туристско-альпинистские круги, уже более широкие по социальному составу, а творчество Высоцкого вывело явление на всенародний уровень. Все это шаг за шагом умножало мощность Материка Бардианы, а появление новых авторов, тем и песенных персонажей усложняло его структуру. Хранителям и распространителям бардовских песен нельзя было пришить криминал, ибо эти песни (кроме разве некоторых произведений Галича) не содержали ничего антисоветского. Но благодаря неподцензурности они показывали не виртуальную, а реальную действительность, не классовые, а общечеловеческие ценности, очищали такие понятия, как дружба, любовь, творчество, смысл жизни, от идеол. заданности, и все это оказывало благодаря синтезу слова и музыки сильное эмоц. воздействие. Большую роль сыграл и эзопов язык многих песен, и контекст эпохи, заставлявший даже «блатные» и «пиратские» песни воспринимать в протестном ключе. Монополия Жругра на чел. души была нарушена, а в лицемерную эпоху застоя Материк Бардиана (не только он, но он был основной ударной силой) с каждым годом все больше сводил на нет влияние официальной пропаганды, нац. идея утрачивалась (и до сих пор ее не могут найти!), поток шавва иссякал. Крушение Третьего Жругра было предопределено, особенно после снятия с него в 1970-х санкции демиурга. Как настоящее художеств. явление, Материк Бардиана пережил Третьего Жругра, а легализация жанра при Горбачеве не помешала творчеству бардов шагнуть в эпоху Жругра Четвертого.

На современных «бардовских» сайтах число авторов достигает нескольких сотен. Я разъяснил это явное недоразумение, связанное со смешением понятий авторская, самодеятельная, бардовская и туристская песня, в своем предисловии к изданной мною антологии. Тех, кого действительно можно назвать бардами и кто внес определяющий вклад в формирование Материка Бардианы, наберется не более трех-четырех десятков. К семи важнейшим, можно сказать, классикам жанра, принадлежат, на мой взгляд, А.Н. Вертинский, А.А. Галич, Б.Ш. Окуджава, Н.Н. Матвеева, Ю.Ч. Ким, В.С. Высоцкий, А.А. Дольский. К другим значимым бардам можно относятся еще восемь: М.Л. Анчаров, В.С. Берковский, Ю.И. Визбор, А.М. Городницкий, В.В. Егоров, Е.И. Клячкин, Ю.А. Кукин, С.Я. Никитин.



Локальные

.

Внешние

по бардам

Антологии:

Бардовская песня. – М., 1993. – 126 с. – Обл.

Нет хода нам назад. – М., 1991. – 192 с. – Пер.

От костра к микрофону. – СПб., 1996. – 528 с. – Пер.

Пока Земля еще вертится: Лирико-философские песни бардов / На обл. с другим подзаг.: Песни бардов с нотами; Издание подготовлено Обществом славянской культуры г. Казани; Составл., предисл. «Рассуждение о бардах, хитах и антологиях» (c. 2-3), сопроводит. текст и справ. аппарат М. Белгородского. – Казань: Стар, 1997. – 100 с. – (Материк Бардиана). – 260 экз. Обл. # В сб. вошла 71 песня 18 бардов, в том числе 57 песен с нотной записью. По количеству песен в сборнике лидируют Дольский (16), Окуджава (14), Никитин (8), Визбор (6) и Высоцкий (5). В сборник включены преимущественно песни-хиты. Он составлен по тематическому принципу и состоит из 3 разделов. В 1-м, озаглавленном «Чуть помедленнее кони», собраны песни о возрасте, об утекающем времени, о вере, надежде, желаниях, песни, выражающие жизненную позицию авторов или их мимолетные эмоции, наконец, широкие обобщения мыслей о XX в. и о жизни вообще. 2-й раздел «Болит у меня Россия» – это песни об истории России, о ее восприятии бардами. В 3-й раздел «Арбатство, растворенное в крови» вошли лучшие песни из «арбатского» цикла Окуджавы. В конце книги помещены 29 статей об авторах музыки и текстов и список источников (14 загл.). В серии «Материк Бардиана», заявленной этим сборником, планировалось издать еще 3 выпуска, подготовленных тем же составителем. В совокупности серия должна была зафиксировать и охватить все тематич. разделы жанра бардовской песни. Из-за отсутствия спонсора издать оставшиеся выпуски до сих пор не удалось.

Поют барды. – Л., 1991. – 80 с. – Обл.

Среди нехоженых дорог одна – моя. – М., 1989. – 440 с. –Обл.

Я рисую слона. – М., 1989. – 68 с. – Обл.

О бардах:

.

.


Русская литература __





Scythopedia

bards


In Russian барды.

is

Text of the article

1.

2.

3.
Gallery
Used sources
Local links
External links
A bibliography

.

Other works

About him/er
Quotings
Literary supplement

__

Local

.

External

on bards

Anthologies:

About bards:

.

.


Russian literature __

Веб-страница создана М.Н. Белгородским 26 сентября 2012 г.
и последний раз обновлена 28 мая 2014 г.
This web-page was created by M.N. Belgorodsky on September 26, 2012
and last updated on May 28, 2014.