Иисус Христос

Ольга Седакова

Элегия смоковницы Ивану Жданову Дерево, Ваня, то самое, смоковницу ту на старой книжной гравюре, на рыхлой бумаге верже узнаёшь? Листья еще сверкают, ветки глотают свою высоту, но время вышло. Гнев созрел. Слово в горле уже. * – Бедная! – говорю я в себе, – ты свое заслужила. Ты масла с собой не взяла, ты терпенья в ум не вложила и без факела выйдешь, без факела выйдешь – позор! – * к Тому, кто не извещал ни о дне, ни о часе, но о том, что небо нуждается в верности, светильник – в масле, жажда – в плодах. Остальное приходит, как вор. * Вот и не войдешь в дом этой свадьбы, в среду ликованья. И не прольешь, обмирая от недоброго предсказанья, дорогой аромат, за который ты отдала * всё, что имела. И не проводишь его на мученье, чувствуя, как сыновнее предпочитают почтенье всей надежде и помощи. И как смерть подошла * не изнутри, но требуя приказанья: – Открыто, войди! И всё, что прежде: что осмеяно, оплевано, бито, что чужим достанется, как нешитый хитон. * А ты выбирала, безумная, жить. – Правда, любой выбирает жить и смотреть без конца, как весна идет, птицы играют, птенцов выводят, колосья блестят, шумит каменистый Кедрон... * – Я просил, – ты помнишь, Он говорил? – что Я дам, дело другое, дело не ваше. Я болен – кто навестил меня? Я пить хочу – где чаша? Лисы язвины имут1 и птицы гнездо, Я стучу – где мой дом? * ...С огнем или без огня удаляясь, в темноте не видна уже юроди́вая дева. Я вижу внутри, в темноте, чудным гневом убитое дерево и не вижу того, кто сказал бы ему: Поделом! – * и кто от надежды долгой и бесплодной, от неверного утомительного труда выбежит как сумасшедший: вон из жизни свободной! куда угодно, прежде чем посох ударит со словом: Куда! * Что же делать нам, друг, что делать, брат, какое забытье придет? Или оно, как факир, выдернет из-под рваной полы стаю птиц, изумруд, полотно золотое? О, внутри, где их нет, они лучше. Когда их не ждут, они лучше, чем мир. * Кто просит – однажды получит. Кто просит прощенья – однажды будет прощен. Кто от стыда не поднимет лица – тот любимее всех. Сердце ему обнимает лишенье, как после долгой разлуки жениха обнимают или отца. 1987–1990 Из сб.: Седакова О. Стихи. – М.: Гнозис; Carte Blanche, 1994. – 384 с. – Пер. 3.000 экз. – С. 306-308.

Легенда одиннадцатая Ужин Никогда, о Господи мой Боже, этот ветер, знающий, как мы, эту вечно чующую кожу я не выну из глубокой тьмы. За столом сидели и молчали. Время шло, куда глаза глядят. Ведра деревянные стучали. Далеко, в колодцах, плавал сад. Кто-то начал говорить и кончил. Остальные бросились к нему, умоляя, чтобы он отсрочил то, что с самого начала ночи шло к нему по ближнему холму. Но уже вошло и встало время. Сердце билось, кажется, везде – как ведро, упущенное всеми, на огромной траурной воде... 1978 Седакова О. Стихи, с. 88.

Обсудить

Веб-страница создана М.Н. Белгородским 3 августа 2011 г.
и последний раз обновлена 4 августа 2011 г.
This web-page was created by M.N. Belgorodskiy on August 3, 2011
and last updated on August 4, 2011.