Израиль

Борис Камянов

* * * Впервые в жизни в этом мире Я буду жить в своей квартире! Ура, Мисрад клита,1 ура! Запрусь на ключ, накину цепку, Просплю неделю крепко-крепко, А там уже – и жить пора! Смешно подумать, что в галуте2 Чиновные, тупые люди Не потрудились допереть, Чтоб предоставить мне квартиру С передней, кухней и сортиром,– Я мог бы там и умереть! Беситесь вы теперь в ОВИРе! Я буду жить в своей квартире, Пить и работать допьяна! Есть дом теперь на белом свете, А в нем стихи – родные дети – И муза – верная жена. 1977 Исполнение пророчеств, с. 101.

* * * К величайшей вершине мира, Над которой – лишь только Бог, С иноземной своею лирой Дотащился я, одинок. Наседало на пятки время, Злобным зверем в ночи сопя. По дороге я, словно бремя, По частям оставлял себя. Дочь покинул и мать оставил, Тридцать лет отшвырнул к шутам. Землю-мачеху я ославил Черным дегтем – по ворота́м. Только память свою да лиру Я спасти по дороге смог. И стою на вершине мира, Над которой – лишь только Бог. Жадным взором весь мир объемлю, Вновь рожденный, я нищ и бос. В обретенную эту землю Я по самое сердце врос. Все оставил я за порогом. Все отдал я чужой стране. И остался я только с Богом. Только с Богом Наедине. 1977 Исполнение пророчеств, с. 105.

Милуим3 На юг Синая утекла жара. Холодный вечер. Ливень – из ведра. А завтра утром – первая сидра,4 Ученью подводящая итоги. Спят англосаксы. Тихо у румын. Угомонились русские. Один Не спит шомер5: «Уж лучше бы – хамсин.6 По крайней мере – не промочишь ноги». Сто двадцать дней мы тут – плечом к плечу. Что за зверинец, Боже! Не хочу О них и думать. Лучше промолчу… Увы, не едет к нам элита духа. Плебс местечковый выплюнула Русь. Живописать его я не берусь. Воспоминанья навевают грусть. Вы с ними в дружбе? Ни пера, ни пуха. Побудка в пять. На улице темно. Еще б минутку покемарить… но Сосед истошно завопил: «Говно-о-о!» – Безадресно, для самоутвержденья. Разинул он свой толстогубый рот, Бессмысленно и весело орет. Больного духа дерзостный полет – Кричащая примета вырожденья. Еще один – допустим, Шнеерзон – В гражданской жизни – плут и фармазон, Напяливает свой комбинезон И грязно, по-советски, матерится. Другой – как только расстегнул мешок, Вонючий пар попер от потных ног По всей палатке. Видно, дал зарок До самой смерти никогда не мыться. Вот, наконец, олимовский7 народ Перед начальством строится в «шлошот»8 – Румыны, саксы, русские и франки. И каждый вьючным выглядит ослом: Рюкзак и каска, пояс с барахлом И автомат на шее под углом. А впереди уже готовы танки. Взревел мотор. Его живая мощь Железный корпус повергает в дрожь. Сидим мы по бортам. А резкий дождь, Притихших, нас сечет из полумрака. Кто мы такие? Различимы в нас Все признаки блудосмешенья рас, И только глубина печальных глаз В нас выдает потомков Исаака. 1978 Исполнение пророчеств, с. 113-114.

* * * Тридцать лет любви и ласки, Пониманья и добра. Из какой волшебной сказки Ты пришло, мое вчера? Был любим, купался в счастье И не видел берегов. Окромя советской власти Больше не было врагов. Мама старая жалела, Льнули дети и зверье. Женщины любили тело Неленивое мое. Сто друзей прекрасных было, Было выпить с кем винца. Дочка малая любила Приходящего отца. И когда бывало плохо – На судьбу грешно пенять,– Было и кому поохать, И утешить, и понять. Относясь к себе нестрого, Не ценил тогда того. Но позвал меня в дорогу Голос Бога моего. И, закормленный любовью, Я сбежал, как из тюрьмы, Орошать своею кровью Иудейские холмы… Средь любимого народа, На земле моих отцов, Два прекрасных долгих года Счастлив я, в конце концов. Слава Богу – есть свой угол, Бросил пить, обут, одет. Слава Богу – красных пугал Тут у нас покуда нет. Все – Абрамы да Эсфири, Все – Шапиры да Леви… И, однако, в этом мире Не хватает мне любви. Где вы, милые славянки? Сионизму на беду, На какой московской пьянке Льнете к новому жиду? Быстро вы меня забыли! Вам с жидами не везет… В облаках горячей пыли Танк по Негеву ползет. И кому осталась пьянка Посреди пустого дня, А кому досталась танка Воспаленная броня, Ощущение отчизны, Воплотившейся мечты, И осмысленности жизни, И особой правоты. Счастье – вырваться из бездны К свету вечного огня! Только бы Отец небесный Продолжал хранить меня. Так отжить, и отписаться – И уйти в небытие... А любовь – куда деваться – Доживу и без нее. Потому что древней страсти Зов, проснувшийся в крови,– Выше жизни, выше счастья, Даже, может быть,– любви. 1978 Исполнение пророчеств, с. 123-125.

* * * По утрам выходил я в кошмары, В неотвязный и тягостный бред. Там лемуры, вампиры и шмары Танцевали свой жуткий балет. Угрожающе скалились бесы, Звонко щелкая в кадыки, И монахи средь дьявольской мессы В прихожан запускали клыки. Весь в налете из сажи и праха, Возвращался в берлогу свою. Содрогаясь от горя и страха, В сон бросался я, как в полынью. Что мне снилось! Что, Господи, снилось! Погружался я в солнечный дым… Там я, выстрадав Божию милость, Был спокоен, здоров и любим. Чье-то тихое нежное пенье Заполняло заоблачный край… И однажды пришло озаренье: – Уходи, убегай, улетай! И как только бесовские рожи Поутру обступили гурьбой – Я рванулся из собственной кожи, След кровавый влача за собой. Не пора ли окончиться драме, Коли бред удалось превозмочь? Только вот – поменялись местами В новой жизни моей – день и ночь. И ночами мне снятся кошмары: Будто снова в том мире живу, Будто снова среди этой свары Я кого-то родного зову. Будто некто рогатый, замотан Фертом этаким в собственный хвост, Узнает меня радостно: – Вот он! Ну-ка, кодло, айда на погост! Мы разбудим там каждого жмура, Самогоном нальемся до глаз. Вот тебе превосходная дура, Надоест – на другую залазь! …Боже, Боже, за что эти муки! Подари, наконец-то, покой! Возложи свои теплые руки Мне на голову – и успокой! …Просыпаюсь я в ужасе: где я? Слава Богу – в преддверии дня. Я свободен. В окне – Иудея. Мой Господь охраняет меня. 1979 Исполнение пророчеств, с. 115-116.

* * * Я не помышляю о спевке, о случке, о смычке И не вспоминаю о течке по имени Волга. Я счастлив, как камень. Как камень, живу по привычке, Которая, может,– простое сознание долга. Тем сборщикам податей выплатил все до полушки. Чаевничай, мытарь, до смерти меня поминая! Угробил абрашка полжизни своей на игрушки. Пустые чекушки устлали дорогу до рая. Уютно в раю. Отдыхаю под Божьею властью. Душа успокоилась. Сытно питается пузо. Чего не хватает бродяге до полного счастья? Обычного счастья, которое многим – обуза. На бочке взрывчатки сижу в ожидании спички. Я тверд и спокоен. Я так просижу еще долго. Я счастлив, как камень. Как камень, живу по привычке, Которая, может,– простое сознание долга. 1981 Исполнение пророчеств, с. 108.

Лёва Меламид Полупьяный, диковатый, Грустный, словно Вечный Жид,– Мой любимый, мой кудлатый, Друг мой – Лева Меламид. Вечерком мы примем дозу, И, мазок кладя к мазку, Прочитает Лева прозу Про запойную Москву. Льются горестные строки Прошлых радостей и бед… Мы с тобой мотали сроки На чужбине – тридцать лет. Где там, Лева, наши мамы? Как живут они без нас? Ты приметы этой драмы Вставь, пожалуйста, в рассказ. Вспомни Сашу, вспомни Яшу – Тех, которых нет уже. Напиши про душу нашу, Что хранилась в их душе, О прощании с друзьями, О пути в последний шмон. О большой воздушной яме, За которой – взлет в Сион. Тут, с вершины, оглянись ты: Там – несчастье, здесь – покой… Мы с тобой не сионисты – Просто мы пришли домой. Патриоты записные С Герцлем-Энгельсом в руке Упрекнут нас в ностальгии На советском языке. Жаря бок свиной на завтрак, Эти рыцари пера Не поймут никак, что «завтра» Не бывает без «вчера»… Лей-ка водочку-сестричку. Выпьем за лихой почин – За ефрейторскую лычку, Что на днях ты получил. Выпьем за ночную службу В неве-яковской шмире,9 Выпьем мы за нашу дружбу, За пророчества в Торе. За родных в Москве далекой, За галутный наш народ. Да за праведного Бога: Нас вернул И их вернет. 1981 Исполнение пророчеств, с. 120-121.

Качели Игорю Городецкому Жизнь – что качели. В каких я провалах бывал! Ползал по дну я хмельного московского скотства. Плакал с ворами и руки блядям целовал. Душу сгибало жидовское бремя сиротства. Миг – и взлетел я к святым иудейским горам. Что за высоты открылись с Сиона еврею! Вычистил душу, как будто загаженный Храм. Но о былом все равно, все равно не жалею. Там – моя молодость. Там – моя краткая жизнь. Тут – моя зрелость. Моя обретенная Вечность. …Свищут качели. Но, как изнутри ни держись,– Позади – безначальность, а впереди – бесконечность. 1981 Исполнение пророчеств, с. 122.

Александр Еременко

Примечания

Обсудить

Веб-страница создана М.Н. Белгородским 15 июля 2011 г.
и последний раз обновлена 16 июля 2011 г.
This web-page was created by M.N. Belgorodskiy on July 15, 2011
and last updated on July 16, 2011.