Земля
Сергею Аверинцеву
Когда на востоке вот-вот загорится глубина ночная,
земля начинает светиться, возвращая
избыток даренного, нежного, уже не нужного света.
То, что всему отвечает, тому нет ответа.
И кто тебе ответит в этой юдоли,
простое величье души? величие поля,
которое ни перед набегом, ни перед плугом
не подумает защищать себя: друг за другом
Все они, кто обирает, топчет, кто вонзает
лемех в грудь как сновиденье за сновиденьем, исчезают
где-нибудь вдали, в океане, где все, как птицы, схожи.
И земля не глядя видит и говорит: Прости ему, Боже! –
каждому вслед.
Так, я помню, свечку прилаживает к пальцам
прислужница в Пещерах каждому, кто спускается к старцам,
как ребенку малому, который уходит в страшное место,
где слава Божья,– и горе тому, чья жизнь – не невеста,
где слышно, как небо дышит и почему оно дышит.
– Спаси тебя Бог,– говорит она вслед тому, кто ее не слышит...
... Может быть, умереть – это встать наконец на колени?
И я, которая буду землей, на землю гляжу в изумленье.
Чистота чище первой чистоты! из области ожесточенья
я спрашиваю о причине заступничества и прощенья,
я спрашиваю: неужели ты, безумная, рада
тысячелетьями глотать обиды и раздавать награды?
Почему они тебе милы, или чем угодили?
– Потому что я есть,– она отвечает. –
Потому что все мы были.
1987–1990
Из сб.: Седакова О. Стихи. – М.: Гнозис; Carte Blanche,
1994. – 384 с. – Пер. 3.000 экз. – С. 314-315.
|
