Россия «сквозь магический кристалл» поэзии.
оглавление предыдущая страница следующая страница

Великая Отечественная война

Cодержание страницы

Наум Коржавин.
16 октября.
Александр Еременко.
Покрышкин.
«С кинокамерой, как с автоматом...»
«Я пил с Мандельштамом на Курской дуге...»
Памяти неизвестного солдата.

Наум Коржавин

16 октября

Календари не отмечали
Шестнадцатое октября,
Но москвичам в тот день – едва ли
Им было до календаря.

Всё переоценилось строго,
Закон звериный был как нож.
Искали хлеба на дорогу,
А книги ставили ни в грош.

Хотелось жить, хотелось плакать,
Хотелось выиграть войну.
И забывали Пастернака,
Как забывают тишину.

Стараясь выбраться из тины,
Шли в полированной красе
Осатаневшие машины
По всем незападным шоссе.

Казалось, что лавина злая
Сметет Москву и мир затем.
И заграница, замирая,
Молилась на Московский Кремль.

Там,
но открытый всем, однако,
Встал воплотивший трезвый век
Суровый жесткий человек,
Не понимавший Пастернака.

1945
Коржавин Н. Время дано: Стихи
и поэмы. – М.: Худож. литература,
1992. – 320 с. – Пер. 20.000 экз. –
С. 14-15.

Александр Еременко

Покрышкин

Я по первому снегу бреду.
Эскадрилья уходит на дело.
Самолета астральное тело
пуще физического я берегу.

Вот в прицеле запрыгал «Фантом»
в окруженье других самолетов.
Я его осеняю крестом
изо всех из моих пулеметов.

А потом угодила в меня
злая пуля бандитского зла!
Я раскрыл парашют и вскочил на коня,
кровь рекою моя потекла.

И по снегу я полз, как Мересьев.
Как Матросов, искал сухари.
И заплакал, дополз до Берлина,
и обратно пополз к Сивашу.

Из сб.: Еременко А. Стихи. – М.:
ИМА-пресс; Свердловск: Уральский
следопыт, 1991. – 144 с. – Обл.
15.000 экз. – С. 112.

* * *
С кинокамерой, как с автоматом,
ты прошел по дорогам войны.
Режиссером ты был и солдатом
и затронул душевной струны.
Я гранат не бросал в амбразуру
и от спирта не сдох на снегу,
но большую любовь образую
перед всем, что осталось в долгу.
В кабаках, в переулках, на нарах
ты беседы провел по стране
при свече, при лучине, при фарах
и при солнечной ясной луне.
Ты не спел лебединую песню.
Так зачем же, Макарыч, ответь,
вышел ты, как на Красную Пресню,
баррикадами жизни и смерть!
Мы любили тебя – без предела.
И до боли сжимавших сердец,
мы, своими рядами редея,
продолжаем, солдат и отец!
Еременко А. Стихи, с. 113.

* * *
Я пил с Мандельштамом на Курской дуге.
Снаряды взрывались и мины.
Он кружку железную жал в кулаке
и плакал цветами Марины.
И к нам Пастернак по окопу скользя,
сказал, подползая на брюхе:
«О, кто тебя, поле, усеял тебя
седыми майорами в брюках?»
...Блиндаж освещался трофейной свечой,
и мы обнялися спросонок.
Пространство качалось и пахло мочой –
не знавшее люльки ребенок.
Еременко А. Стихи, с. 114.

Памяти неизвестного солдата

Уж давно ни мин и ни пожаров
не гремит в просторах тополей,
но стоишь – как Минин и Пожарский
над отчизной родины своей.

Над парадом площади родимой
городов и сел победный марш,
вдовы сердце матери любимых
слезы душу верности отдашь.

Не забудем памятный Освенцим
грудью Петрограда москвичи!
Мы сумеем Джоуля от Ленца,
если надо, снова отличить.

Пусть остался подвиг неизвестным,
поколеньем имени влеком,
ты войдешь, как атом неизвестный,
в менделиц Таблеева закон!

Еременко А. Стихи, с. 115.

Россия «сквозь магический кристалл» поэзии.
оглавление предыдущая страница следующая страница

Веб-страница создана М.Н. Белгородским 15 июля 2011 г.
и в последний раз обновлена 19 января 2013 г.

.