Три дня
Говорят, когда человек умирает
и уже не чувствует боли,
душа его еще целых три дня
по земле бродит устало,
бродит она по знакомым дорогам
земной юдоли,
там, где любила она,
там, где она страдала…
И уже скинув с себя одежды
немощи человечьей
и житейские попеченья
складывая у порога,
как впервые,
всматривается она в лица,
вслушивается она в речи,
словно хочет что-то о жизни понять
из эпилога…
…В первый день помедлит душа моя
над Москвою,
пока она зеркала завешивает,
пугается отражений,–
с ее речами окольными,
с дорогой ее кривою,
с площадями побед,
с лестницами унижений…
С ее полетом, истерикой,
чванством и панибратством,
с солнцем ее закатным
меж изломанных веток,
с детством моим и юностью,
с моей бедой и богатством,–
и благословит душа моя ее напоследок!
А во второй день душа моя
вспомнит свои скитанья,
там, где, как говорят,
и дым приятный и сладкий,
где древний призрак Отечества
сходу дает заданье –
принести ему то, не ведаю что,
и разгадать загадки.
Там под высокими соснами,
над спелой россыпью клюквы,
живут, земным благоденствием
не тешась, не обольщаясь,
и боятся лишь Прокурора,
произносимого с заглавной буквы, –
и благословит душа моя это все,
прощаясь!
Ну, а в третий день душа моя пустится,
собираясь духом,
туда, где, кроме нее одной,
нет виноватых,–
к инокам и монахам,
старикам и старухам,
и станет она меж нищих,
блаженных и бесноватых!
В одинокую, на высокой горе,
забредет келью,
подпоет «Господи помилуй» и
«аллилуйя»
и, благословив последним благословеньем,
уйдет с метелью,
унося ожог последнего поцелуя…
О, неужели никто, к кому стучалась она,
сдерживая рыданье,
и три дня говорила:
«Я с вами! Я не убита!» –
ничего на земле не отыщет
ей в оправданье,
ничего небу не скажет
в ее защиту?
1987–1989
Из сб.: Николаева О. Здесь: Стихи и
поэмы. – М.: Сов. писатель, 1990. –
128 с. – Обл. 10.000 экз. – С. 8-10.
|
