* * *

Родина наша небесная
      Горит над нами,
Наши покровы телесные
      Пронзило пламя.

Всюду одно лишь Веление...
      (Как бледны руки!)
Слышу я рост и движение
      Семян в разлуке.

Сердце забило безбрежное
      Борьбу и битвы.
Тихо встает белоснежное
      Крыло Молитвы.

<Февраль–март> 1908
Из сб.: Sub rosa. – М.:
Эллис Лак, 1999. – 768 с. – Пер.,
суперобл. 7.000 экз. – С. 100-101.

* * *

Минует всё – и злоба и тревога
Земных страстей заклятой суеты,
Но в небесах, в саду блаженном Бога
Они взрастают в вечные цветы.

И чище лилий, ярче розы томной
Цветет один, бессмертен и высок –
Земной любви, поруганной и темной
Благословенный, радостный цветок.

Из сб.: Русская поэзия «серебряного века»,
1890–1917: Антология. – М.: Наука, 1993. –
784 с. – Пер. 25.000 экз. – С. 697.

* * *

Я нездешним забыться готов,
Ты всегда баснословной казалась,
И багрянцем осенних листов
Не однажды со мной любовалась.

Говорят, что не стало тебя,
Но любви иссякаемы ль струи:
Разве зори – не ласка твоя,
И лучи – не твои поцелуи?

1913
«Русская поэзия “серебряного века”», с. 606.

* * *

Мне дали множество имен,
Связали путь земным обличьем,
Но он сияющим величьем
Безмерных далей ослеплен.

И здесь, средь путников одна,
Я о путях не вопрошаю:
Широкая дорога к раю
Средь звезд зеленых мне видна.

Пусть яркий полог звезд высок,
Пусть мы без пищи и без крова,–
Лишь бы душа была готова,
Когда придет последний срок.

Еще нечёток в небе знак,
Пророчество вещает глухо,–
Брат, верь: язык Святого Духа
Огнем прорежет вечный мрак.

Недолго ждать, уж близок час:
Взметает ветер пыль с дороги;
Мы все полны святой тревоги,
И вестники идут средь нас.

<1916>
«Русская поэзия “серебряного века”»,
с. 478.

* * *

1917
«Русская поэзия “серебряного века”», с. 753-754.

* * *

Уйти туда, где только пламя!
Где, в духе все преобразив,
Живой овладевает нами
Неиссякающий порыв.

Где власти нет земным потерям,
Где смерти нет, где мудро вновь
Восторгу творчества мы верим
И отверзается любовь!

Где все в ее нетленной власти!
Где дух и плоть всегда огонь,
Где вся душа – дыханье страсти...
О, нет, мечты моей не тронь...

В осеннем холоде заката
Слепые призраки пришли...
И нет конца моим утратам,
И я устала от земли...

В тени случайного порога
Мне больно провожать зарю.
И лучше сердца ты не трогай.
Не все тебе я говорю.

27.X.1921
«Sub rosa», с. 516-517.

* * *

И каждое слово навеки,
И дивнопевучее в жилах
Небесное бродит вино.

И вечная прялка Прохлады²
Бесшумно с дремучего кряжа
Сучит водопадную нить.

И светят такие лампады,
Которых и дьяволу даже
В червонцы не перетопить.

1922
«Sub rosa», с. 312.

* * *

Кажется, вот оно – размахивает тысячами ветвей!..
А оно – в небе своими корнями нас защемило,
ибо нет для Отечества моего
отошедших в персть сыновей,
но – почившие да усопшие
до побудки архангела Михаила.

И когда мы в день особого поминовения говорим:
«Вечная память убиенному Александру,
воину Николаю,
заблудшему Глебу»,
мы все ниже спускаемся по лестнице рода –
к ним
и все выше восходим по ступеням Отечества –
к небу.

И когда человек выходит на дневные труды
и зерно опускает в землю,
и оно гибнет под градом,
у него остается надежда,
что небесные уцелели плоды,
и они обрастают кроной,
окружаются вертоградом!

Так гадай после этого – где, как, отчего
да откуда докуда Отечество распространилось:
вот оно, под рукой,– а никак не ухватишь его,
вот оно, необъятно,– а в сердце сполна уместилось.

1987–1989
Из сб.: Николаева О. Здесь: Стихи и
поэмы. – М.: Сов. писатель, 1990. –
128 с. – Обл. 10.000 экз. – С. 50-51.