| Шкатулкa Розы Мира |
|
| Шкатулкa Розы Мира |
Здесь воспроизводится книга (брошюра), изданная мною в 1993 г. От полиграфического издания данное электронное имеет три отличия: 1) пагинация в нем размещена не внизу страниц, под текстом, по центру, а наверху, перед текстом, справа; 2) дореволюционная орфография двух статей В. Тростникова, используемая в публикациях РПЦЗ, заменена современной; 3) сделано добавление, написанное мною в 2008 г. при размещении текста книги в Интернете.
Оглавление веб-страницы:ОбложкаАннотация Титульный лист Содержание Издательская информация Список книг, изданных и запланированных мною (по состоянию на август 1993 г.) |
<1-я страница обложки>
|
В этом выпуске в один узел связываются темы, затронутые в наших предыдущих книгах – необходимость для России национального покаяния (Вып. 1. П. Иванов. Отечество зовет. С. 5–6), спасительная роль, которую может сыграть для Отечества святой император Николай II в своем посмертном существовании (Вып. 2. Служба святым Царственным Мученикам; см. также: прот. Б. Молчанов. Эпоха апостасии. С. 10–11), возрождающее воздействие здорового русского национализма на государственную и общественную жизнь страны (Вып. З. И. Ильин. О грядущей России. С. 263–274), грядущая победа белого дела, которое, по слову Ильина, «не нами началось, не нами и кончится» (там же. С. 339–349). Авторы сборника, который читатель держит в руках,– московский математик В.Н. Тростников, известный своими работами по научной апологетике религии, и молодой казанский писатель А.Е. Суворов.
С Богом – в добрый путь!
ТОО «Волголюкс»;
Общество славянской культуры г. Казани
<-1-> <-2->СОДЕРЖАНИЕВИКТОР ТРОСТНИКОВО Викторе Тростникове. М.Н. Белгородский............3АЛЕКСАНДР СУВОРОВ Об Александре Суворове. Ш.Ф. Муртазин.............31
Красный дракон и воинство Небесной России: Сборник материалов / © Издательство «Тан-Заря», 1993 г. © М.Н. Белгородский, Ш.Ф. Муртазин, А.Е. Суворов, 1993 г. |
Виктор Николаевич Тростников (р. 1928) – доцент, специалист по математической логике, кандидат философских наук, действительный член Американского научного общества, преподает высшую математику в Московском институте инженерного транспорта. Издал свыше 20 научных трудов. Отталкиваясь от данных современной науки (физики, математики, биологии), этот замечательный русский интеллигент пришел к религиозному мировоззрению: «Бок о бок с нашим вещественным миром существует дополнительный к нему мир невещественный, который реальнее нашего, ибо в нем возник Замысел и начал действовать Промысел, ибо в нем завязываются и развязываются здешние узлы. Не хочется нам признавать этого, но факты уже приперли нас к стене»1.
Отечественному читателю Тростников как мастер научной апологетики религии стал известен после публикации статьи «Научна ли “научная картина мира”?» в самом авторитетном журнале страны (Новый мир. – 1989. – № 12. – С. 257-263). Между тем статья эта является лишь квинтэссенцией и в какой-то мере продолжением его монографии «Мысли перед рассветом» (Paris: YMCA-Press, 1980), которую не сыщешь в отечественных библиотеках и переизданию которой в нашей стране не способствовало даже падение цензурных запретов.
В настоящем сборнике читателю предлагаются две работы Виктора Николаевича из малодоступной зарубежной периодики. Красный дракон, поработивший Россию и выпукло изображенный в эссе «Старая сказка и новая действительность» (Православная Русь. Джорданвилль, США, 1990. № 14), в контексте нынешней отечественной культуры отождествляется с демоническим Третьим Жругром, вдохновителем российской коммунистической государственности 2. Анализу творчества Даниила Андреева как духовного феномена
_________________
1 Тростников В. Господи, храни Америку! // Москва. – 1991. – № 7.
2 Андреев Д.Л. Роза Мира: Метафилософия истории. – М.: Прометей, 1991. – С. 203-208.
Хотя Даниил Андреев, как автор целого букета гностико-еретических идей, серьезно прегрешил против православного мировоззрения, слова: «До встречи в Небесной России!» поймет даже самый заядлый православный традиционалист – поймет и улыбнется в ответ. Небесная Россия, райская обитель российского сверхнарода 1, с полным основанием фигурирует в заглавии настоящего сборника – не только потому, что в числе святых там пребывает канонизированный Русской Православной Церковью Заграницей (РПЦЗ) император Николай II, которого Тростников считает возможным спасителем России от драконова ига. Один из аспектов деятельности населения Небесной России – «борьба с демоническими силами. Можно сказать, что бороться им приходится телесно, но, конечно, оружие их не имеет с оружием Энрофа (дольнего, физического земного мира. – М.Б.) ни одной точки соприкосновения. Оно разнообразно; оно зависит и от совершенства владения собственным существом, и от того, против кого оно направлено. Однако общий его принцип характеризуется тем, что это – концентрация волевых излучений, парализующих врага»2. Эти слова русского духовидца вспоминаются при чтении рассказа-мистерии «Белая цепь» Александра Суворова, творчество которого представлено во втором разделе предлагаемой вниманию читателя книги.
Небольшая заметка В. Тростникова «Чего можно ожидать от России?» была опубликована в журнале «Православный вестник», органе Нью-Йоркской и Канадской епархий РПЦЗ, еще на заре «перестройки», до распада СССР. Тем интереснее отметить сегодня, насколько точно сбываются прогнозы Виктора Николаевича Тростникова о перспективах русского национализма.
_________________
В 1946-м году вышла интереснейшая книга Владимира Проппа «Исторические корни волшебной сказки». Обработав огромный фольклорный материал, автор обнаружил, что в сказках всех народов, от американских индейцев до западных славян, имеются два устойчивых сюжета: путешествие в тридесятое царство и борьба со змеем, или драконом. Из их глобальной повторяемости он заключил, что эти темы являются не досужей выдумкой, а зашифрованным описанием чего-то действительно происходившаго и игравшаго в жизни людей важную роль. Первый сюжет был Проппом расшифрован. Проведя тонкий логический и текстологический анализ, он показал, что тридесятое царство – это загробный мир, а посещающий его герой – никто иной, как шаман, чья душа в результате обряда, называемаго камланием, выходить из тела и отправляется в дополнительное к нашему нематериальное пространство, где устраняет причину бользни пациента и, возвращаясь обратно, приносит ему драгоценный дар жизни и здоровья. Шаманизм, сохранившийся ныне лишь в отдельных районах Северной Америки, Сибири и черной Африки, когда-то был мировой религией, и эта архаическая форма взаимодействия человека с потусторонними реальностями запечатлелась в народной памяти в опоэтизированной форме сказочнаго повествования.
Второй сюжет – змееборчество – Проппу разгадать до конца не удалось. Видно, время тогда еще не приспело. Но сейчас секрет начал раскрываться, и становится всё более очевидным, что с тем таинственным змеем, злые чары которого время от времени испытывали на себе наши предки, лицом к лицу соприкасались в течение десятилетий и мы. Почему же раньше мы его не замечали? Наверное, потому, что он имел над нами очень большую власть и умел внушить нам, будто его нет. А нынче, хотя он не настолько еще ослаб, чтобы выпустить нас из своих когтей, в нем нет уже того гипнотическаго могущества, чтобы отвести нам глаза и стать для нас невидимым.
Так что же такое змей?
Это – определенного типа государство, которое, видимо, многократно возникало в ходе истории в разных частях земного шара в результате каких-то сбоев, происходивших в обществе, и причиняло людям большие страдания. Древняя сказка обрисовывает лишь самые общие черты дракона, но сегодня мы можем описать его гораздо детальнее.
Суть сказочного змея состоит не просто в том факте, что он требует ежедневной дани. Если бы она заключалась в этом, то любое государство можно было бы считать змеем, поскольку без обложения населения какой-то данью ни одно государство существовать не может. Существенно что платят граждане и кому платят. Если тут соблюдены определенные условия, получается не псевдогосударство, которое есть змей, а нормальное государство, которое змеем не является. Для фольклорного змея характерно то, что, во-первых, он по сравнению с человеком есть существо низшее, а, во-вторых, питается он именно людьми. Это и есть ключ к расшифровке. Суть в том, что оброк уплачивается личностями, а после уплаты переходит во внеличностную форму, так как многоголовое чудище, жиреющее на этом оброке, настолько несложно по своему устройству, что там не возникает персонификации.
Нормальное государство может существовать в двух крайних вариантах: монархическом и республиканском. Ни в том, ни в другом случае оно не обладает спецификой змея, а значит, эта специфика не появляется и в промежуточных случаях, сочетающих в себе элементы как первого, так и второго.
В монархии, хотя дань уплачивается личностями, ибо народ, любя своего царя, отдает ему часть своей души, но уплачивается она тоже личности, да еще освященной Божиим помазанием. И эта священная царственная личность является всеобщим достоянием, так что каждый подданный может получить от нее обратно все, что он отдал, но уже в высшем качестве. Значит, тут не только нет утечки из нации личностного богатства, а, напротив, есть его прибавление. В республике, хотя дань адресуется безликому сенату или парламенту, который постоянно меняет свой состав, однако она не включает в себя ничего от той личности, которая ему дань
А теперь представим себе, что в некотором государстве появилась замкнутая социальная группа с жесткой корпоративной дисциплиной, которая из элементов творимой народом подлинной культуры вырабатывает гораздо более низкую по уровню собственную субкультуру. Если сплоченность этой группы будет основана на совместном поклонении некоему идолу и если ей удастся вовлечь в это поклонение и народ, убедив его, будто это – великая личность, то со страной случится беда, описанная в волшебной сказке: пленение змеем. Сказочное описание образно, но очень точно. Как и змей, каста жрецов идола многоголова, как и он примитивна. Как и он, она берет дань с населения душами, ибо, поверя в то, что идол есть живая личность царственного достоинства, люди будут отдавать ему все лучшее своих душ, точно так же, как это характерно для подданных монарха. А вот возвращаться обратно это отдаваемое уже не будет, поскольку идол мертв и бездушен, а змей обладает лишь такими свойствами живого существа, как инстинкт хватания и удержания. Получив сначала дань добровольную, он войдет во вкус и станет употреблять для ее сбора любые средства, не гнушаясь ни
Такой захват драконом народной души по схеме: «сначала люди обознались, а потом пути назад уже были отрезаны» случался, как можно судить по фольклору, во все времена и во всех странах. Последний по времени и, вероятно, самый грандиозный по масштабу произошел с нами, поэтому сама судьба сделала нас экспертами по змею, которые много могут об этой гадине рассказать.
Исторические срывы, ведущие к подобным захватам, обусловливались сходным образом. Наш вариант тоже уже встречался в прошлом. Это явствует даже не из сказок, а из Библии, а именно – из книги пророка Даниила и книги пророка Иеремии. Его специфика описана там настолько точно, что поневоле начинаешь спрашивать себя: с прецедентом ли имеешь дело или с прогнозом?
В последней, четырнадцатой, главе книги пророка Даниила рассказано, что у вавилонян был весьма чтимый идол, находившийся в строго охраняемом и запиравшемся на ночь помещениии – по-нашему в мавзолее. Имя же этого идола было ВИЛ – аббревиатура того, который лежит ныне в нашем мавзолее. Есть и еще один полностью совпадающий признак, который окончательно устраняет предположение о случайном сходстве: главной заботой жрецов ВИЛа являлось то, чтобы убедить царя и весь народ, что идол этот не мертвый,а живой. Ведь точно то же самое внушают нам с детства: «Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить» и «Ленин и сейчас живее всех живых». Во втором лозунге декларируется не просто принадлежность мавзолейной куклы к разряду одушевленных тварей, куда принадлежим и мы, но утверждается, что он по своему экзистенциальному уровню находится выше нас, т.е. представляет собою особую, царственную, отмеченную свыше личность. Однако лежащий в склепе кумир не является драконом – многоглавое чудище образуют его жрецы, т.е. верхушка коммунистической партии. Так же обстоит дело и в Библии. ВИЛ отнюдь не является драконом,
Нашим срывом была революция 1917-го года. А она органически связана с сформировавшимся в народном сознании образом ее вождя. Без него могла бы произойти только февральская революция, не имеющая продолжения в октябрьской. Многие авторы придерживались именно этой точки зрения, но в важном пункте, допускали ошибку. Они говорили так: социалистическая революция победила благодаря Ленину. На самом же деле она победила благодаря не Ленину, а образу Ленина, легенд о Ленине. Этот образ ни по функциям, ни по свойствам не имел ничего общего со своим прообразом. Известно, что сразу же после октябрьского переворота Ленин потерял контроль над ходом событий, а с 1923 года и до смерти находился фактически под домашним арестом в подмосковной усадьбе Горки. Тем не менее, всё, что происходило, приписывалось его инициативе: и Брестский мир, и разгром Врангеля и Колчака, и создание СССР, и отделение Церкви от государства, и нэп, и подавление антоновского бунта, и установление дипломатических отношений с Афганистаном, и чуть ли не реформа правописания. Что же касается личных качеств, то у реального Ленина они были прямо противоположны качествам Ленина воображаемого. В жизни это был человек весьма посредственных способностей, а в области отвлеченного мышления, требующего чуткости к логическим категориям, на редкость бездарный. Его «Материализм и эмпириокритицизм» обнаруживает удивительную метафизическую глухоту автора, полное его непонимание того, что такое философия, какие у нее задачи и какова ее проблематика. Бердяев как-то от нечего делать стал листать этот опус и выписывать на бумажку только самые очевидные нелепости; когда их число достигло
Когда хотя бы в одном аспекте начинается такое откровенное пренебрежение лежащей на поверхности правдой о человеке, можно быть уверенным, что оно распространится на все аспекты, и отныне, что бы этот человек ни делал и ни говорил и какая бы новая информация о нем ни становилась известной, все будет только увеличивать восхищение им и преклонение перед ним, ибо здесь вступает в силу закон «не по хорошему мил, а по милу хорош». Так произошло и в данном случае. Иллюстрировать это можно сотнями примеров, но приведем лишь один. Когда Ленин умер, осиротевшие большевики решили вынуть из черепа его сверхчеловеческий мозг и с помощью этого уникального инструмента завершить начатое Лениным дело освобождения пролетариата. Как конкретно они собирались это делать – прочитать ли по извилинам программу мировой революции или еще как-то, осталось неясным, но намерение было вполне серьезным. Из Германии были вызваны два известных нейрохирурга, которые в присутствии высокопоставленных партийцев произвели трепанацию. И тут взорам собравшихся открылось нечто неожиданное: мозг Ленина оказался по своим размерам не больше грецкого ореха, так как он уже много лет разрушался прогрессивным параличом. И что же вы думаете, революционеры пришли в ужас? Как бы не так: они пришли в восторг! Один из очевидцев этой сцены писал в вышедшем при Хрущеве сборнике воспоминаний о Ленине, что все так и ахнули: вот это гений, даже таким мозгом сумел перевернуть Россию и создать бессмертное учение! Комментировать это, наверное, нет надобности – ясно, что мы имеем здесь дело не с наивностью
Безумие состояло в том, что наш народ сотворил себе идола и стал с криками радости плясать вокруг него, веря, что он бессмертен, и надеясь обрести в своей любви к нему источник творческой энергии. А идол и при жизни-то был недостоин этих сильных чувств, а скончавшись, и вообще стал восковым манекеном. Возможно, после его кончины и наступило бы массовое отрезвление, но тут на сцену выступило многоглавое чудище, которое объявило себя верховным хранителем идольского алтаря, источающего из себя его живой дух, единственным полномочным восприемником этого духа и законным наследником всех сокровищ его учения. Чудище это имеет сейчас много разных кличек: «система», «советская власть», «партократия», «коммуняки», «командно-бюрократический аппарат» и другие, но все они неточны. Лучше всего к нему подходит все-таки имя «Змей-Горыныч». От лица вечно живого ВИЛа этот змей продолжает высасывать соки из наших душ, а мы не решаемся ему воспротивиться, так как созданный нами же самими идольский образ все еще оказывает на нас гипнотическое действие. К тому же, несмотря на примитивность своей духовной организации, дракон проявил в нужный момент большую предусмотрительность: когда мы пребывали в послереволюционной эйфории, он, якобы для нашего же блага, отобрал у нас всю собственность и, став ее монопольным владельцем, держит нас в кабале и через это.
Тем, кто не жил под этим гнетом, трудно объяснить, насколько он отвратителен. Преп. Серафима Саровского как-то спросили, видел ли он бесов. «Они гнусны», – ответил преподобный и ничего больше не добавил. Видно, в человеческом языке нет таких слов, которые могли бы передать бесовскую гнусность. Точно так же невозможно описать словами мерзость взимающего с нас дань Змея-Горыныча. Сделать это пытались многие – эмигрантские историки, диссидентствующие публицисты, анонимные сочинители анекдотов, романисты вроде Орвелла и Кестлера, – но от тех, кто не испытал когтей дракона на себе, все эти описания отскакивают, как горох от стенки. И я имею в виду даже не тех западных либералов, которые пользуются всеми благами свободного
Самым непереносимым является то, что змей не довольствуется «кесаревым», а требует еще и «Богова». Ему мало, что он грабит нас так, как не снится грабить своих рабочих ни одному капиталисту, – ему надо еще, чтобы мы при этом считали его своим благодетелем, видели в нем отца родного, открывали ему свои сердца, делились с ним самыми сокровенными своими чаяниями, отдавали ему жар своей души, говорили ему теплые и ласковые слова, выражали ему свое восхищение, удивлялись его необыкновенной мудрости, ловили каждое его слово как божественное откровение, благодарили его за счастливую жизнь, которую он нам дал, посвящали ему свои лучшие стихи и песни. Короче, ему нужна наша искренняя любовь. Но к этой неподдельной любви он принуждает нас силой. Может ли что-либо быть более противоестественным и унизительным? Судьбу нашего народа можно сравнить с судьбой несчастной женщины, которую обманом взял за себя коварный урод и после свадьбы стал побоями и угрозами домогаться от нее нежных чувств. Это куда хуже, чем брак по расчету и даже чем множественные брачные отношения по расчету. Там женщина лишь добросовестно исполняет свои супружеские функции, отрабатывая этим свое содержание, но не понуждается к чему-то большему, выходящему за рамки четко очерченных взаимным соглашением обязательств. А здесь из нее выматывают душу, лезут грязными лапами в самое сокровенное, посягают на внутренний мир...
Не познавшие всего этого на собственном опыте недоуменно спросят: но как же кто-либо может заставить человека полюбить его? Принудить можно лишь притвориться любящим, но не любить по-настоящему, ибо подлинная любовь всегда возникает
Это недоумение основано на упрощенном представлении о человеке. На самом деле он существо настолько сложное, что не вмещается ни в какую теоретическую модель. Оказалось, что вопреки мнению психологов, он может полюбить кого-то не по внутреннему выбору, а по внешнему указаннию, если только это указание подкрепляется применением соответствующих средств. Змей их как раз и применил.
Какие же это были средства? О, их было много! Скажем лишь о трех главных.
Первое и самое простое средство – страх. Жить-то хочется всякому, и когда ты знаешь, что, если не проникнешься горячей симпатией к змею, тебя могут среди ночи выволочь из квартиры, пытать в застенках ЧК, а потом застрелить как собаку или послать на ртутные рудники, где все твои зубы раскрошатся в пыль, ты поневоле начнешь этой симпатией проникаться. Механизмы самозащиты нашего организма располагают каким-то компьютером, который неощутимо для нас просчитывает все варианты поведения, сравнивая их последствия, и отыскивает оптимальный в смысле безопасности вapиaнт, после чего начинает подводить под него мировоззренческую базу. Неожиданно для нас самих, нам вдруг перестает нравиться то, что нравилось прежде, и начинает нравиться ранее отвергавшееся. В тридцатые годы суд мог вынести приговор по таким обвинениям, как «не любит советскую власть» или «не верит в победу коммунизма», иными словами, наказать не за неправильные действия, а за неправильные чувства, и все это прекрасно знали. Поэтому в душах людей происходили глубинные сохранительные процессы, вырабатывающие «правильные» чувства, т.е. такие, которые давали шанс остаться живым.
Второе средство – ложь. Лживость есть даже не свойство змея, а его атрибут – черта, характеризующая саму его природу. Некий диссидент Михеев еще в шестидесятые годы нашел для СССР гениальное название: «Империя лжи», лучше которого с тех пор никто не придумал. Даже рейгановское «Средоточие зла» много слабее, ибо не очень конкретно. Беспардонно лгать большевики начали еще до революции, поскольку именно с помощью лжи и готовили революцию, но по сравнению
Третье средство уже упоминалось – это создание образа любимого вождя. Хотя лежащий в мавзолее муляж был объявлен вечно живым, все же не мог служить возбудителем народных чувств в такой же степени, как в годы, когда он ходил по земле. И у него появился дублер – немногословный кавказец в скромной гимнастерке и с трубкой в зубах. Вскоре его образ слился с системой так же прочно, как и образ ВИЛа, и одним из первых это почувствовал Анри Барбюс, сказавший знаменитую фразу: «Сталин – это Ленин сегодня». Конечно, второй вождь тоже не был змеем, а, как и первый, являлся лишь идолом, но, как мы уже знаем, существование идола чрезвычайно полезно для змея. Народу было легче поклоняться системе не отвлеченно, а в лице товарища Сталина. Так Змей-Горыныч добился с самого начала провозглашенной им цели: создал нового человека. Новизна этого человека заключалась в том, что он мог возлюбить то, что для прежнего человека было бы любить противоестественно, и поверил в то, что прежний человек счел бы совершенным безумием. В нашей стране появились не единицы или сотни, а миллионы и десятки миллионов людей, полюбивших ограбившую их советскую власть и поверивших в то, что через какое-то время все будут заходить в магазин и брать бесплатно все, что им понравится. А годы шли,
Человеческое «я» складывается из трех составных частей: внутренней свободы, интимности мироощущения и самостоятельности мысли. Кратко он именуются волей, чувством, разумом. Отними любую из частей, и личности не будет. А наш змей как раз их-то и отнимает, если не полностью, то наполовину. Из-за этого мы превратились в людей второго сорта, стали ущербными существами.
Отдавая змею долю своей внутренней свободы, мы делаемся вялыми, неинициативными, неспособными к принятию ответственных решений и к энергичным действиям. Мы ничего не предпринимаем самостоятельно, так как надеемся на змея. Заплатив ему оброк своей волей, мы ждем, что он этой отданной ему волей должным образом распорядится, забывая о том, что он не является личностью и поэтому распорядиться этим личностным инструментом никак не может. В итоге, экономика приходит в упадок. Скажем, на подъездах к Москве стоят сейчас тысячи вагонов с предназначенными для торговой сети товарами, а магазины пустуют. В любой нормальной стране горожане давно бы с песнями двинулись к железнодорожным путям, засучив рукава освободили вагоны, и всё было бы в порядке. Нам же и в голову не приходит сделать это – мы будем громко возмущаться создавшейся ситуацией, но не ударим палец о палец, чтобы изменить ее к лучшему. И психологически это вполне понятно: раз мы поступились нашей личной волей в пользу змея, то пусть змей и употребит эти собранные вскладчину волевые ресурсы на решение всех наших проблем, в том числе и проблемы
Отказавшись от интимности своего мироощущения, мы лишаемся драгоценной способности художественного творчества. Неверно думать, будто она нужна только поэтам и живописцам: такое творчество есть один из главных способов познания вещей для любого человека. В создании специфического образа окружающего миpa раскрывается неповторимость дарования каждого из нас, заявляет о себе наш особый душевный склад, проявляются глубинные особенности натуры. Это самовыявление типа личности имеет огромное значение как для индивидуума, так и для общества. Только оно может дать человеку ощущение полноты бытия и удовлетворенность делаемым, т.е. то, что принято называть счастьем. Если же оно оказывается невозможным, человек делается злым, ему всё не нравится, никто не может ему угодить, внутри накапливается горечь и пессимизм, и он становится именно таким, каким описал советского человека Митрополит Виталий. А под змеем оно невозможно, потому что, жертвуя ради него приватностью своего внутреннего миpa, человек лишается возможности формировать этот мир по своему усмотрению и начинает усваивать то, что навязывает ему змей. А он в этой сфере может навязать лишь тот уровень, до которого поднялся в своем развитии сам, то есть уровень чуть выше амебы. Коготок
Наконец, уступив дракону долю самостоятельности своей мысли, мы порождаем такую страшную вещь, как лженаука. В области разума мы включаем в действие тот же процесс,что и в области воли и чувств. Вначале мы выращиваем одну из голов змея добровольно, а потом она отбирает у нас средства для своего прокормления силой. Лженаука представляет собой нечто вроде стихийного бедствия, но возведенного в квадрат. Ведь убыток от засухи или землетрясения связан только с их последствиями, поскольку на то, чтобы они произошли, общество денег не тратит, а лженаука сначала требует затрат на свое создание, а потом наносит ущерб своим функционированием. Этот ущерб складывается из осуществленного вредного и неосуществленного полезного. К первому относятся постоянные «ошибки» науки – такие, как Чернобыль, отравление воздуха, погубление рек плотинами и многое другое, что нам нет надобности перечислять, так как это все время делают «зеленые». Надо только заметить, что в нашем зачарованном государстве эти «ошибки» гораздо многочисленнее и масштабнее, чем где бы то ни было. Второе зло, быть может еще худшее, состоит в том, что, выступающая под вывеской науки, лженаука сумела убедить нас, будто ее метод познания универсален и поэтому она всемогуща, и мы стали смотреть на нее как на палочку-выручалочку от всех бед и напастей. У нас выработался четкий рефлекс: если в каком-то вопросе возникают трудности, значит, надо создать соответствующий НИИ, или хотя бы академическую «комиссию по изучению». Дело тут доходит просто до абсурда. Скажем, когда на Кавказе началась межплеменная резня, мы стали объяснять это тем, что наши специалисты по национальному вопросу что-то недоглядели, недоучли, недоисследовали и недодумали, и призвали их поскорее выработать научные рекомендации по решению этой проблемы. Такие сетования содержались даже в правительственных заявлениях. И никто не выразил недоумения: а причем тут наука? Неужели, если доктора с кандидатами сядут, поколдуют, дунут-плюнут и выдадут рекомендации, то армяне перестанут считать Карабах своей исконной землей или азербайджанцы скажут, что он им теперь не нужен? Рассуждая таким образом, можно договориться и до того, что такие прискорбные события, как приход к власти
Но если бы мы уповали на науку только в чрезвычайных ситуациях, это еще куда бы ни шло. А мы ведь вверили ей свою каждодневную судьбу, ибо в саму основу нашего народного хозяйства положен принцип научного планирования. Двигаясь по незнакомому городу со сложным пересечением улиц и быстро меняющейся обстановкой, мы программируем на пять лет вперед, в какой момент и куда повернуть руль своего автомобиля. Понятно, что он то и дело стукается о препятствия, а сейчас, похоже, окончательно забуксовал.
Переложив все дела, требующие работы интеллекта, на внешнюю для каждого из нас инстанцию, которую мы называем «наукой», мы совершенно разучились пользоваться собственным интеллектом. В результате произошло самое худшее: имена отделились от сущностей и начали самостоятельное существование. Это означает, что мы переселились из миpa понятий в мир звуков. Произнося какое-то слово, мы воспринимаем его как музыкальный аккорд, вызывающий в душе определенный комплекс эмоций, но не задаемся вопросом, что оно означает по смыслу. Иллюстрацией к тому может служить само слово «наука». Оно вызывает у нас положительные эмоции, ассоциируясь с чем-то полезным и нужным, но мы не даем себе труда вспомнить определение этого понятия и проверить, подпадает ли под него то, что представляет собой сегодняшняя «наука». А если бы мы сделали это, то сразу убедились бы, что не подпадает. А вот и другие примеры имеющих ныне широкое хождение бессмысленных звуков: «духовность», «милосердие», «демократия», «социализм», «потенциал социализма», «экономическая реформа», «новое мышление»...
В общем, как это ни печально, приходится констатировать, что мы стали ущербными во всех трех частях нашей души и утратили свое, некогда высокое, человеческое качество. В этом заключается основное наше несчастье. И, конечно, таким методом, как предание анафеме товарища Сталина, дела не поправишь. Ведь в этом занятии мы всего лишь нашли новую форму внешнего самовыражения, а внутри остались теми же самыми. Плохой патефон не станет хорошим от того, что
Ответить на этот вопрос отрицательно мы просто не имеем права, иначе мы впадем в уныние и обречем себя на вечное пленение. Освобождались же от наваждения другие народы – об этом свидетельствует и устный фольклор, и письменные источники, в частности Библия. Чем мы хуже их? Эти свидетельства должны нас ободрить и активизировать. Опыт этих народов для нас драгоценен, и сюжет змееборчества должен стать сегодня предметом нашего углубленного изучения и осмысления.
Обобщив имеющийся материал, можно установить, что в истории встречались два варианта высвобождения из-под змеиного ига: быстрый и затяжной. В первом варианте в зачарованное царство приходит некий чужестранец и, удивившись, что такое многочисленное племя покорно отдает наглой твари все лучшее, даже человеческие жизни, выходит на поединок со змеем и побеждает его. Тут надо обратить внимание на два важных момента. Во-первых, освободитель всегда является для освобождаемой им страны нездешним. Во-вторых, он действует против змея в большинстве случаев не силой, а умом или знанием. Оба эти признака можно проиллюстрировать тремя классическими примерами. Эдип, хотя он и родился в Фивах, еще младенцем попал на чужбину и там вырос, так что когда он освобождал город от сфинкса, ни он сам, ни горожане не знали, что он не иностранец. Взял же он верх над сфинксом благодаря тому, что разгадал его загадку. Уже упоминавшийся нами Даниил после уничтожения культа ВИЛа взял на себя миссию змееборца. Он сказал царю: «Я умерщвлю дракона без меча и жезла» (Дан. 14, 26). Он взял смолы, жира и волос, сварил все это и, сделав из варева ком, бросил его в пасть дракону, и дракон расселся. «И сказал Даниил: вот ваши святыни» (Дан. 14, 26). И, как положено, Даниил не был вавилонянином. А вот самый знаменитый из христианских
Ключ к разгадке дает нам именно св. Георгий Победоносец. Хотя он вырос в том самом Ливане, где одолел змея, для спасенного им народа он всё равно был нездешним, так как его «чудо о змее» совершилось много лет спустя после 303-го года, когда он принял мученическую кончину. Он был нездешним – в смысле потусторонним. Для жителей Бейрута это был местный святой, притом мученик. Вот она, первая черта героя-змееборца. Вторая вытекает из первой: он одерживает победу силой Святого Духа. Можно быть уверенным, что в своем тяжком обстоянии бейрутцы возносили св. Георгию молитвы, прося походатайствовать перед Богом о спасении их от змея. И молитва была услышана, и ходатайство удовлетворено. Бог простил им грех идолопоклонства, с которого всегда начинается захват народа змеем, и послал выручать их самого же ходатая, наделив его непобедимой силой. Ею несчастные и были спасены. Следовательно, мы имеем здесь такую схему событий: грех – пленение – пoкaяниe – освобождение.
Хотя так явно эта схема прослеживается лишь в житии св. Георгия, как историческую подоплеку ее можно разглядеть и в других случаях. В библейском сюжете о змееборце Данииле комментаторы отмечают неувязку: преданный истинному Богу человек с таким именем жил не в то время, когда в Вавилоне поклонялись дракону, а много раньше, при пророке Аввакуме. Если это так, то Даниил, как и Георгий, уничтожил дракона уже после своей смерти, т.е. как посланный с неба ангел-хранитель своего народа. И уничтожил его «без меча и жезла», т.е. опять Божией силой. Добавим к этому, что он тоже был мучеником – его бросили в ров со львами. Что же до Эдипа, то тут надо учесть, что сказание о нем дошло до нас в обработке Софокла, сделавшего из него психологическую драму с оттенком морализаторства, и ее сюжетным центром оказалась не борьба со сфинксом, а биография
Схема второго варианта в наиболее полном виде раскрывается в Библии. Мы знаем, что Даниил бросил в пасть дракона ком, и дракон расселся. Однако на этом дело вовсе не кончилось. Жрецы возмутились и заставили царя отдать Даниила на съедение львам. Прежний культ был восстановлен, и народ продолжал страдать и плакать. Его стенания переданы пророком Иеремией: «Пожирал меня и грыз меня Навуходоносор, царь Вавилонский, сделал меня пустым сосудом; поглощал меня как дракон; наполнял чрево сластями моими» (Иер. 51, 34). Попытка Даниила освободить пленных не удалась, и причиной этой неудачи было то, что в стране не было всеобщего покаяния. К живому Богу обратилось лишь меньшинство, а остальные продолжали чтить идолов, просто заменив их новыми. И тогда Бог прогневался, и участь Вавилона была решена. Об этом Господнем решении возвестил пророк : «И посещу Вила в Вавилоне и исторгну из уст его проглоченное им, и народы не будут более стекаться к нему, даже и стены вавилонские падут» (Иер. 51, 44). Попущением Божиим Вавилону была уготована суровая кара, физическое разрушение города. Но неужели Бог не пожалел тех, кто в Вавилоне оставался Ему верен? Нет, Он пожалел их и указал им путь к спасению: «Выходи из среды его, народ Мой, и спасайте каждый душу свою от пламенного гнева Господа» (Иеp. 51, 45). Этот наказ так важен, что повторяется в другом месте: «Бегите из среды Вавилона и спасайте каждый душу свою, чтобы не погибнуть от беззакония его, ибо это – время отмщения у Господа» (Иер. 51, 6). Итак, схема событий здесь такова: грех – пленение – недостаточное покаяние – Божия кара – гибель большинства и спасение «малого стада».
Этот вариaнт страшен. Тут льется кровь, гибнут люди, разлучаются родные и близкие, расточается нажитое добро. Это наглядное напоминание о последних временах, «малый Апокалипсис». И все же это освобождение. Просто болезнь заходит
Я жадно всматриваюсь в происходящее вокруг, вслушиваюсь в разговоры соотечественников, ловлю их интонации, стараюсь разгадать выражение лиц, – и все это для того, чтобы понять: каков он сегодня, дух русской нации? Есть ли у нас массовое покаяние, дающее надежду на бескровное освобождение от дракона, или же надо приготовиться к худшему исходу?
Я очень хочу увидеть признаки такого покаяния, но не вижу их.
Первым его признаком должно быть всеобщее молитвенное обращение к небесному заступнику. Есть ли он у нас? Ведь его роль может играть не всякий умерший соотечественник и даже не всякий святой. Он должен удовлетворять сразу многим требованиям: прожить чистую, праведную жизнь, отличаться прямотой и благородством, быть беззаветно храбрым, быть безупречным христианином, иметь пламенную веру, глубоко понимать суть несчастья своей страны, бесконечно любить свою страну и свой народ и засвидетельствовать эту любовь мученической кончиной, и, вдобавок, обладать какой-то формой сугубой благодати. Так вот, лицо, которому присущи все эти качества, у нас есть – это наш последний Государь, Божий Помазанник Николай Александрович. В нем мы могли бы иметь такого идеального ходатая перед Богом, какой вряд ли есть у других народов. Однако это сокровище лежит втуне,
Вторым признаком должно быть прекращение идолопоклонства. Но оно продолжается. Уже почти семьдесят лет на площади, которая была для наших предков священной, и которую они назвали Красной, то есть Красивой, лежит высохшая мyмия паралитика, никакими талантами, кроме звериной ненависти к России, не обладавшего, и у дверей его склепа каждый час сменяется «почетный караул», составленный из русских юношей. Во всех наших городах главные улицы названы его ненастоящей фамилией, а в бесчисленных залах, где проходят собрания, вечера и концерты, стоит его бюст или висит его портрет. Даже при нынешней «гласности» самое большое, на что отваживаются смельчаки, – это поставить под сомнение его стопроцентную правоту во всех областях. А остальные довольствуются тем, что выискивают доказательства его единомыслия с ними по какому-нибудь вопросу, т.е. стараются задним числом привлечь его на свою сторону, чтобы этим укрепить свою позицию. Это показывает, что мы так и не вышли из-под гипноза идольского имени.
Третьим признаком должно быть нарастание ненависти к змею, т.е. к социализму. Но и этого признака не видно. Максимум, что тут имеется – осуждение «командно-бюрократических методов управления», т.е. не самого змея, а его пособников. Особенно бросается в глаза отсутствие этого признака на фоне происходящего сейчас в Восточной Европе и некоторых наших республиках процессов. Там свергают
Веё это приводит к заключению, что у нас имеется недостаточное покаяние. Что за этим приходит, мы уже знаем: Божия кара.
В этом месте многие читатели скажут: она уже была. Да, русский народ провинился, клюнул на обещание легкой жизни, забыл Бога и заветы предков, но он заплатил за это миллионами жертв, и теперь на пролитой им крови должна взойти Новая Россия. Нет, эти страдания не Бог нам послал, а причинил нам змей, чтобы сломить нас и сделать своими бессловесными рабами. Как видно из фольклора, иногда этого змеиного террора было достаточно для вразумления нации. К сожалению, это не наш случай. А значит – язык не поворачивается вымолвить это – настоящее наказание у нас еще впереди.
Появились уже и предзнаменования того, что оно будет таким же, какое описано в Библии. «Так говорит Господь: вот, Я подниму на Вавилон и на живущих среди него противников Моих и пошлю на Вавилон веятелей, и развеют его и опустошат землю его, ибо в день бедствия нападут
Есть и еще один многозначительный факт. В нашем обществе как-то незаметно появилась вдруг совершенно новая категория людей: молодые новообращенные христиане. Обычно они многодетны, имеют духовников, регулярно посещают церковь и всей семьей причащаются, обмениваются между собой духовной литературой и иконками. Характерно, что среди них относительно очень высок процент людей с высшим образованием (вспомним, что до революции интеллигенция состояла почти полностью из атеистов). Их можно узнать даже по лицам – светлым, добрым, красивым своей духовностью, – а на раскрывающих ротики для принятия Святых Таин детишек нельзя смотреть без умиления и радости: вот она, наша надежда! А ведь это не только радостное, но и грозное явление. Фактически, на наших глазах начала происходить резкая поляризация общества, в результате которой стало образовываться малое стадо. Это именно то, что должно наблюдаться перед Божией карой. Как сказано в Откровении святого Иоанна Богослова о последних временах: «Неправедный пусть еще делает неправду; нечистый пусть еще сквернится; праведный да творит правду еще, и святый да освящается еще» (Откр. 22, 11).
Они не очень многочисленны, эти наши умницы, предусмотрительно вышедшие из приближающегося к пропасти большого стада. Но теперь все наши рассуждения о будущем России должны учитывать только их – остальные приговорены к удалению с исторической сцены. И моя данная статья тоже написана только для них, так что если ее прочитал кто-нибудь, к ним не принадлежащий, он только даром потерял время. А милым этим умницам я скажу так: гните и впредь свою линию, ни на что не претендуйте и ничего не бойтесь, не ходите на совет нечестивых, не соблазняйтесь политическими страстями, не участвуйте в партийной борьбе, не верьте змею ни в одном слов, ибо он лжец от начала и отец лжи, не отдавайте ему ни одной частицы своей личности, оберегайте свою священную внутреннюю свободу, любите то, что и вправду достойно любви, верьте в свой здравый
Москва, январь 1990 года.
Прогноз на завтра в России диктуется важнейшим фактом, наличествующим уже сегодня: в этой стране растет стихийный национализм. Русскиe все громче сетуют по поводу урона, нанесенного национальной культуре, все бдительнее охраняют памятники старины, все чаще восстанавливают разрушенные, все пристальнее изучают свой фольклор. Они стараются возродить народные промыслы, зачитываются историческими романами о своем прошлом и «деревенской» литературой, исполненной тоски по былой натуральной жизни среди природы, и единодушно не одобряют строительства водохранилищ и поворота северных рек, грозящего затоплением дорогих им исторических районов.
Наличие в сегодняшней России стихийного национализма особенно симптоматично потому, что на протяжении десятилетий его
_________________
1 Вслед за Тростниковым, образ всплывающего Китежа стал часто использоваться и другими авторами. См.: Лесневский С. Всплывающий Китеж // Книжное обозрение. – 1993. – 2 июля; а также стихотворение А. Суворова в конце настоящего сборника. (Примеч. М. Белгородского).
Так куда же пойдет Россия дальше? Отвечая на этот вопрос, нужно помнить, что спонтанный рост в ней национализма имеет значение не сам по себе, а как индикатор духовных потребностей нации. А духовный голод – вещь очень серьезная, можно сказать смертельно серьезная, и никакими лозунгами и обещаниями его не утолить.
Конечно, окончательным решением проблемы будет только новое «Крещение Руси». Как говорил в конце прошлого столетия о. Иоанн Кронштадтский, для нашего спасения нам необходима «перемена нравов с языческих на христианские». Если это произойдет, начнется новый круг бытия не только для России, но и для всего человечества. Верующие ждут этого и уповают на это, а некоторые богословы уже вычисляют сроки... Но мы обращаемся не к богословам, и даже не к верующим, поэтому забегать мыслью так далеко мы не станем. Выскажем вместо этого нечто более практическое: по нашему глубокому убеждению, проявляющийся в неконтролируемом росте национализма духовный голод русского народа заставит правительство СССР уже в ближайшие годы посмотреть в поисках чего-нибудь съестного в ту сторону, куда давно
1. Правительство станет для народа более «своим», возрастет его авторитет и доверие к нему, и нынешний тоталитаризм уступит место традиционному для России авторитаризму. Тогда руководство страны сможет более оперативно принимать волевые решения, в частности, смелее пересматривать идеологические догмы. Кроме того, это положит конец разоряющей страну коррупции.
2. Ориентация на культурно-этническое притяжение людей нанесет удар по постулатам классового притяжения, что может стать началом отхода от других надуманных положений и ослабить идеологический пресс. Тогда может сойти со сцены и догма о «загнивании капитализма», и отношение СССР к Западу станет более нормальным.
3. Церковь займет более подобающее ей место в нравственном воспитании народа, и это тоже будет содействовать «разрядке» международной напряженности, ибо христианские идеалы проникнуты духом миролюбия.
Хочется обратить внимание политиков на то, что все эти пункты для международного сообщества благоприятны, так что никакой опасности в русском национализме нет. Лучше иметь дело с нормальным соседом, чем с шизофреником, помешавшимся на «единственно правильном учеши».
Но если Запад окажется неподготовленным к изменению курса развития России, то могут произойти печальные недоразумения, которые обойдутся всем очень дорого. Сейчас всем надо приучить себя к осознанию того исторического факта, что русская нация, еще недавно находившаяся на грани гибели, все-таки снова выжила и теперь намерена жить долго.
_________________
1 См.: Троицкий Е.С. Возрождение Русской идеи. – М.: Исида, 1991. – 224 с; Серафим (Соболев), архиеп. Русская идеология. – Спб.: Титул, 1993. – 184 с; Шипунов Ф.Я. Истина Великой России. – М.: Мол. гвардия, 1992. – 352 с. (Примеч. М. Белгородского).
Александр Естиславович Суворов – поэт и прозаик, студент Литературного института имени Горького. Ему 27 лет, родился и живет в Казани, работает в Казанском авиационном институте, где занимается исследовательской работой в философско-методологическом центре «Проблема динамизма».
Имеет ряд научных и литературных публикаций. Известен также как художник – одна из выставок его работ прошла в Санкт-Петербургской духовной академии.
Истоки литературного творчества и миропонимания Александра Суворова кроются в стремлении постичь и выразить духовную сущность России как коллективной судьбы множества населяющих ее народов и в конечном итоге – общемировой судьбы. В рассказе «Белая цепь» в краткой афористичной форме сделана попытка религиозно-мифологического осмысления России в роли духовной водительницы мира Третьего тысячелетия.
Язык «Белой цепи» максимально сгущен, в нем ощущается грозовое напряжение, но только таким языком и могут высказать себя духовные сущности, которые являются истинными героями этого рассказа-мистерии.
Три публикуемых стихотворения Суворова тематически примыкают к рассказу «Белая цепь».
– Время наше – дрянь. В никудышное время пришли мы на свет, – говорил невысокого роста полноватый блондин, одетый в крупной вязки свитер и джинсы, обращаясь к собеседнику, худощавому, нескладному юноше.
Юноша имел вид типичного представителя богемы – этакий поэт или скрипач в куцем пиджачке, обшлага которого были вытерты до блеска.
– И дела наши тоже дрянь, – продолжал блондин. – Но унывать не стоит. Мы свое возьмем. За матушку-Русь, за белое
Юноша смотрел на говорящего и не видел его. Показалось ему вдруг, что стены небольшой кухоньки, где они сидели, задрожали, заколебались под напором налетевшего невесть откуда порыва ветра и, расступившись, растаяли в степном мареве. Вот он идет быстрым, частым шагом, а позади, стоит чуть обернуться, катится стальная лавина штыков, на каждом из которых ослепительно горит маленький осколок яркого степного солнца. И на всем протяжений цепи – вправо и влево, до самого горизонта – идут впереди в последний, может быть, самоубийственный бой за белое царство такие же, как он, апокалипсические офицеры... Чтобы стряхнуть наваждение, он встал и, пройдясь взад-вперед по кухне, подошел к окну.
– Пусто на улицах,– заметил он вслух, вглядываясь в темень. – Однако я засиделся у тебя, Стас, уже четверть пятого. Пора и честь знать,– он посмотрел на хозяина.
Тот махнул рукой:
– Не беда, Громов. День и ночь – одно для меня, – он подошел к окну и встал рядом с юношей. – Есть свет свыше, чем солнечный, и свет солнца – тьма перед ним. Точно так же есть правда свыше, и земная правда – ложь перед ней. Есть высшая справедливость, перед которой земная – плоская и холодная издевка. И есть высшее благо, перед которым земные блага – злейшее из зол. Ведь земля крива и кривыми путями ходит вокруг солнца. И небо, видимое с земли – кривое небо. Так земля всякий раз лжет человеку, на что бы ни посмотрел он.
– На что же тогда уповать, Стас?
– Одно есть в мире – Россия, – сказал тот, серьезно посмотрев на юношу. – Небу и бездне равно разверста она, а потому – святая... – Он помедлил.
– Говори, говори, Стас, – затеребил его Громов. – Я так люблю слушать, когда ты рассказываешь про это.
– Хорошо. Только давай выпьем сначала.
– И в самом деле. Мы совсем забыли про это, – юноша с улыбкой показал на стол. – Что ж, выпьем за святую Русь.
– Да, за Русь нужно молиться и за нее нужно пить – за нее, за которую все мы готовы пасть в белой цепи, которая примет нас, как мать – сыновей своих, каковы бы мы ни были плохи, ведь даже ад – не преграда для материнской любви.
Они сдвинули стаканы, стоя и смотря в глаза друг другу.
– Так вот, я хотел рассказать тебе одну сказку, – начал Стаc, хитро подмигнув собеседнику.
– Конечно, Стаc, но только я уже понял: то, что ты мне хочешь рассказать, – не сказка.
– Ну, пусть будет так, – улыбнулся тот. – Слушай. Давно, очень давно на землю, бывало, спускались ангелы и ходили меж людей. Случалось, они влюблялись в человеческих дочерей и брали их в жены. Род, где появлялся такой ангел, очень радовался этому и боготворил своего небесного покровителя. И почти над каждым родом реял тогда ангел-хранитель. У ангелов были красивые имена, частью позабытые за давностью лет, частью исковерканные человеческими языками от каждодневных неправедных обращений к своему небесному заступнику. Да, люди по неразумию своему поклонялись возлюбившим землю ангелам, как богам, воздвигали им несуразных идолов и приносили кровавые жертвы. И тогда Бог проклял тех ангелов, но не сверг их в бездну, а по милости своей судил иначе: во искупление своего отступничества они должны были в течение тысячелетий быть заточенными в земном царстве, чтобы в человеческом облике искупить свое отпадение от Бога в муках и беспрестанных бедствиях. И отвел Он им для этого часть земли. И назвалась она Россией. Именно здесь совлек Бог небо и землю воедино, дабы, находясь на земле и на небе одновременно, разрываясь между ними, ангелы и колена потомков их в чудовищном напряжении духа пребывали до конца кары – до тех пор, пока небо не отслоится от земли вновь. Многие из тех ангелов окончательно отпали от Бога, многие уже вернулись к Нему. Большая же часть и по сей день здесь, среди нас, ждет решения своей участи – ждет, пока соберется белая цепь.
Он замолчал, глядя куда-то в сторону окна, за которым назойливо гудела машина – точно муха, попавшая между стекол. Громов также сидел, задумчиво блуждая взглядом поверх стола, где стоял остывший давным-давно старенький пузатый чайник, лежал стопкой нарезанный хлеб и еще какая-то немудреная закуска, стояла выпитая до половины бутылка водки, чашка с отбитой ручкой и всякая прочая дребедень, что обычно встречается на кухонном столе у одиноких холостяков. Откуда-то из комнаты доносилось позвякивание часов. Шторы были полуприкрыты, и через полоску тюля между ними уже глядело на сидящих серое зимнее утро. Громов, которого стало тяготить молчание, спросил вдруг:
– А как ты думаешь, скоро ли придет время той, последней нашей атаки? И много ли будет людей в нашей цепи?
Стас, откинувшись на стуле, нащупал в кармане пачку сигарет, достал одну и, закурив, ответил:
– Я не знаю, скоро ли случится то, о чем мы с тобой говорим, знаю только одно: нужно всегда, в самую ненастную ночь и в самый погожий день быть готовым к этому. Просто готовым – и все. А сколько нас на самом деле, а не на словах только, будет известно после сигнала, когда возникнет, соберется эта цепь. И все-таки, веришь ли, развязка близка. Неужели ты сам не чувствуешь, как уже бьют барабаны, чья дробь нежнее бархата, и откликаются им напевно человеческие сердца? Знай же, что миллионы штыков готовы вытянуться в одну огненную линию и миллионы бомб ждут своего громкого часа, когда трепетные руки прикоснутся к ним, и они полетят, по всем направлениям огибая кривизну земли. Слушай, Громов, – произнес он с таким видом, будто что-то обдумывал про себя. – А почему бы тебе не стать бомбометателем в цепи? Слышится мне в имени твоем треск разрывающейся бомбы, а в глазах твоих вижу я отражение зарева.
– Так начнем же, – голос юноши чуть дрогнул, – прямо сейчас, не дожидаясь общего сбора. Пусть враги почувствуют, что земля горит у них под ногами. А люди... Люди поймут и поддержат нас. Им, большинству, теперь тяжелее всего, ведь они-то не знают, что сбор цепи уже близок.
– Нельзя опережать события, – возразил Стаc, – как нельзя и действовать любыми средствами. Наши руки должны
– Они перебьют нас так, эти мерзавцы, – распалялся Громов, – уж они-то не гнушаются ничем. Если мы будем действовать теми же средствами, это будет справедливо.
– Нет, ты не прав. Напрасно ты горячишься так. Я открою тебе тайну нашей стратегии. Дело в том, что у нашей последней цепи и у тех, против кого мы выступим в ней, разнятся не только способы достижения победы, но и сама победа у нас другая.
– Разве так может быть? – недоуменно спросил юноша.
– Так оно и есть, – подтвердил Стаc.
– Что же это за победа не от мира сего? Кто воспользуется ею, мертвецы?!
– Мертвых не будет у нас, – отвечал тот, разливая остатки из бутылки. – И это одно из замечательных свойств нашей победы. Мы будем стрелять, но пули наши не убьют никого. В свою очередь пули неприятеля пройдут сквозь нас, словно сквозь призраков. Более того, запомни... И это самая важная тайна, доверенная рядовому составу цепи, – при этих словах он встал и несколько раз взад и вперед прошелся по кухне, будто соображая про себя, стоит ли продолжать дальше. – Все то, что теперь грозит нам, вся та муть, что поднялась из глубин ада, – все это ни больше ни меньше как гениальнейший и своевременнейший предлог для сбора белой цепи, – выдавил он одним махом. – Но большего я тебе не могу сказать. Просто не знаю сам. В деталях план известен лишь посвященным – тем самым офицерам, которые пойдут впереди цепи. Ты узнаешь их, Громов, они будут в белых перчатках, препоясанные белыми шарфами с легендарными наганами в руке наотлет. Они первыми войдут в расположение неприятеля, но никакие минные поля, никакие проволочные заграждения, ни даже ожесточенный огонь из вражеских окопов – ничто не сможет остановить нашего наступления. Белая цепь преодолеет все препятствия и победит в любом случае. Противник заведомо обречен.
– Ну а потом, что же потом? – Громов умоляюще посмотрел на Стаса. – Ведь не может же такого быть, чтобы белая
– Этого я не знаю, – пожал плечами Стас. – Я не офицер, а потому не присутствовал на рекогносцировке. Дальнейшие действия цепи мне неизвестны. Не могу даже догадываться.
– И все-таки хотелось бы знать,– с оттенком мечтательности произнес юноша. – Жаль.
– Этого тебе никто не скажет. Направление главного удара, дальнейшие маневры цепи – все это составляет в целом генеральный план наступления, который хранится, как я случайно узнал, в запечатанном пакете и каждый день переходит к новому офицеру. Принципа и последовательности передачи не знает никто. Тем самым цепь ограждена от предательства.
– И все же не думаешь ли ты, Стас, что сбор цепи слишком уж затянулся? – Взгляд юноши рассеянно пробежал по столу и вдруг остановился на стакане, который был наполовину наполнен и ожидал, казалось, своего часа. – Не думаешь ли ты, Стаc, – вновь повторил Громов, – что мы чудовищно, непростительно бездеятельны, и тот образ жизни, что мы ведем в ожидании сбора, развращает нас?
Тот на мгновение задумался:
– Что ж, мы, как и всякие солдаты перед боем, оказались вовлечены в типичный солдатский быт... Что нам еще остается – коротать время перед сбором цепи.
Вып. 1. Серафим (Роуз), иером. «Знамения с небес»: Неопознанные летающие объекты (НЛО) в свете православной веры. – Казань: Тан, 1992. – 60 с., портр., ил. 3000 экз. Тираж распродан.
Вып. 2. Несмелов В.И. Вера и знание с точки зрения гносеологии: Репринт. воспроизведение издания 1913 года с добавлением иллюстрир. вступ. статьи, послесловия и комментария. – Казань: МП «Вернисаж»,1992. – 132 с. 1000 экз.
Вып. 3. Голощапов С. Галлюцинации и религиозные видения: Репринт. переиздание статьи из журн. «Вера и разум» (Харьков, 1915 г.) – Казань: Тан, 1992. – 38 с., ил. 2000 экз.
Вып. 4. Молчанов Б., прот. Эпоха апостасии: Пророческая характеристика людей пред концом мира. – Казань: Тан-Заря, 1993. – 44 с. 2000 экз.
Вып. 5. Андреев Д.Л. Духовидческий огненный опыт. – Готовится к печати. В сборник войдут произведения поэта-духовидца, автора трактата «Роза Мира», публиковавшиеся только в периодике, порой малодоступной, и не включенные в книги автора, уже выпущенные в свет: поэма в прозе «Изнанка мира», поэма «У демонов возмездия», стихи. Предисловие «Откровение о невидимых мирах», комментарий и библиография (около 200 названий) принадлежат М.Н. Белгородскому. Послесловие «В гностической мясорубке» написано протоиереем Игорем Цветковым.
Вып. 6. Владимир Соловьев – мистик перед судом Православия. – Готовится к печати. Сборник включает два очерка, до сих пор не издававшиеся в нашем Отечестве и принадлежащие перу двух известных авторов, русских эмигрантов первой волны. В сопроводительных материалах М.Н. Белгородского учение Соловьева о Софии рассматривается в широком историческом контексте – от древних гностических сект до еретических учений XX века о Вечной Женственности (С. Булгаков, Д. Андреев и др.).
Вып. 7. Белгородский М.Н. Константин Васильев, Даниил Андреев и полюса русского менталитета; Константин Васильев: горизонты духовности / Эссе прот. И. Цветкова, Л. Блинова, Ю. Михалкина. – Готовится к печати.
Вып. 8. Фатима и Зейтун – видения XX века: Сб. материалов. – Готовится к печати.
Вып. 1. Иванов П.Н. Отечество зовет. – Казань: Тан, 1992. – 16 с. 3000 экз. Автор, русский американец, внук эмигрантов первой волны, рассказывает о том, какой ему увиделась общественная и церковная жизнь в сегодняшней России.
Вып. 2. Служба святым Царственным Мученикам; Служба святым Новомученикам и исповедникам Российским. – Казань: Тан, 1992. – 80 с, ил. 5000 экз. Книга содержит впервые публикуемые в Отечестве тексты двух церковных служб РПЦЗ, посвященных Царю-Мученику Николаю II и членам его семьи, убитым 75 лет назад в Екатеринбурге, а также всему сонму Новомучеников, погибших от рук большевиков за Православную Веру. На церк.-слав. языке. Печать двухцветная.
Вып. 3. Ильин И.А., проф. О грядущей России: Избр. статьи / Под ред. Н.П. Полторацкого. – Казань: РИЦ «Лиана», 1993. – 368 с. 10000 экз. Репринт. воспроизведение издания Св.-Троицкого Монастыря и Корпорации Телекс (Джорданвилль, США).
Вып. 4. Красный дракон и воинство Небесной России / В.Н. Тростников, А.Е. Суворов. – Казань: Тан-Заря, 1993. – 40 с. 2000 экз.
Вып. 1. Альбицкий В.Ю. В них – жизнь моя...: Стихи. – Казань: Тан-Заря, 1993. – 118 с. 1000 экз.
Азбука для обучения детей в школе и семье / Сост. прот. Серафим Слободской. – Казань: РИЦ «Лиана», 1992. – 76 с., цветн. ил. Твердый пер. 50000 экз. С благословением первоиерарха РПЦЗ митрополита Филарета. Тираж распродан.
Иванов П.Н. Новомученик Российской Церкви Святитель Павел (Кратиров). – Казань: Тан, 1992. – 32 с. 2000 экз.
Будзилович П.Н. Пояснение Божественной Литургии. – Казань: Типогр. ТГЖИ, 1993. – 80 с., ил. 5000 экз. С благословением первоиерарха РПЦЗ митрополита Виталия.